Сезон урожая

– Без обид, но запихивание отрубленной головы в кормушку для птиц не особо вселяло доверие и уверенность, – возражаю я. – Ты годами за мной охотился. Поверил бы, если бы я призналась?

– Каждый день я боролся с желанием сомкнуть руки вокруг твоей шеи и сжимать, пока не задохнешься. И ты это знаешь. Чувствовала – я по глазам все понимал. Разве не стоило попытаться, хотя бы попробовать?

– Не могла, – шепчу я, и в ответ получаю злобный недоверчивый взгляд. – Обещала Артуру…

– Господи…

– Я дала ему слово, Нолан. Может, для кого-то это не имеет значения, но для меня важно. Я обещала никому и никогда не говорить, кто я на самом деле.

– Даже под страхом смерти? – спрашивает он, но я не отвечаю, прикусывая внутреннюю сторону нижней губы так, что по языку растекается железный привкус крови. – Кто еще знает?

– Лукас.

Нолан раздраженно выдыхает, чуть откидывает голову назад и запускает руку в волосы. Выгоревшие пряди в шоколадно-коричневой шевелюре играют на свету.

– Он помог мне избавиться от фургона. Но он ничего не знает об… этом, – говорю я, жестом указывая на груду частей тела на земле. – Не знает и об убийственных пристрастиях своего деда. Просто думает, что Артур… чудаковатый.

– Ну ничего себе! – говорит он на выдохе, усмехаясь. Повисает молчание. С каждым ударом сердца взгляд Нолана тяжелеет. – Значит, если ты готова рисковать жизнью ради обещания, то останешься в этом городе, даже если я скажу тебе, что надо уехать. Правильно понимаю?

Я примирительно пожимаю плечами, и Нолан с силой прикладывает ладони к глазам, тяжело вздыхая. Часть меня хочет взбунтоваться против того, что он предлагает мне нарушить слово, данное Артуру. В мире осталось не так много людей, готовых исполнять свои обещания, даже если цена высока. Однако я из их числа.

– Знаю о рисках, Нолан. Йетс может в любой момент вытащить голову из задницы и понять, что следы Сэма, Винни и даже этого парня ведут прямо к нам. – Я снова указываю на тело у моих ног. – Все же не могу бросить Артура. А ты… ты можешь уехать, когда захочешь.

– Правда так думаешь?

– Ты же не местный. Турист.

Мимолетная вспышка боли проскальзывает в его чертах. Слова ранили глубже, чем хотелось. Он берет себя в руки, но все еще выглядит расстроенным.

– Ты правда не понимаешь, да? – спрашивает он. – Никуда я, блин, не собираюсь, Отэм…

– Харпер. – Щеки у меня вспыхивают. Кожа горит. Новая волна слез застилает глаза.

– Если ты останешься здесь, тебе придется смотреть прошлому в лицо, – говорит Нолан, сжимая мои плечи. Он наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом, будто надеясь, что, если мы будем на одном уровне, он сможет заставить меня увидеть мир его глазами. – Сюда едут новые «Следопыты». Смерть Сэма и Винни привлечет их на Гиблый Мыс, и лишь вопрос времени, когда они узнают, кто ты такая. Если шериф Йетс не раскусит тебя раньше.

– Поэтому ты так злишься?

– Я злюсь, потому что ты не хочешь, чтобы я тебя защищал!

– А кто сказал, что мне нужна твоя защита?

– Я сказал. Сказал в парке, после театра. И говорил серьезно!

Впервые меня по-настоящему накрывает осознание: Нолан тоже дал обещание. И, возможно, он такой же, как я, – сделает все, чтобы сдержать слово. Подумать не могла, что он будет столь же ревностно отстаивать клятвы. Боль в его глазах, страдание и решимость – мне они знакомы. Такое выражение я видела в зеркале, когда стирала кровь с кожи и оценивала, смогу ли когда-нибудь отмыться от своих грехов. Он ведет себя так же, как я, – готов рисковать жизнью ради данного слова.

Однако, возможно, преуспеть в этом нам не суждено, как бы мы ни старались.

И я убеждаюсь в правдивости своих мыслей, когда вдалеке взвывает сирена.

Звук напугал нас обоих. Нолан с силой сжимает мои плечи, его глаза расширяются, и я уверена, что мои – тоже. Кровь будто сгущается, под кожей растекается лед. За одно мгновение в голове проносится тысяча вопросов. Полиция уже здесь? Надо бежать? Получится спрятаться? Как я вообще объясню, почему у меня под ногами лежит тело? Надо защищать мужчину, что стоит передо мной, или того, кто живет в доме на холме?

– Скорая, – говорит Нолан мгновение спустя, прерывая момент, длившийся целую вечность. Хоть я и осознаю, что это не полицейская сирена, тело все равно дрожит, прилив адреналина не желает утихать. Кажется, Нолану тоже не стало легче, судя по тому, как пульсирует жилка на его шее.

– Все хорошо. Все будет в порядке, – говорю я, неровно выдыхая. – Да?..

Нолан сглатывает. Мы переводим взгляд на расчлененное тело на брезенте. Ворон отрывает полоску оттаявшей плоти от кости. Когда мы снова смотрим друг на друга, ладони Нолана соскальзывают с моих плеч, оставляя после себя лишь холод.

– Нам нужно заметать следы. А не создавать новые. – Он стягивает с меня перчатки и направляется к Коржику, чтобы завести двигатель. – Так что никаких больше убийств.

Через долгое мгновение я наконец согласно киваю. Прямо манифест какой-то. Но в таком городке, как Гиблый Мыс, мы оба вряд ли сможем сдержать подобное обещание.

Нолан все еще пылает гневом. Я почти чувствую жар в пустоте между нами. Несмотря на то что я мысленно молю его протянуть руку, прижать меня к себе, он надевает перчатки и направляется к брезенту.

Кусок за куском Нолан загружает тело в измельчитель, и узел страха в моем желудке затягивается все туже с каждым шматком замороженной плоти, что погружается в аппарат. А когда все наконец заканчивается, Нолан уходит, не сказав больше ни слова.