Страница 47 из 77
Глава 24
Полина
— Ты что здесь делаешь?
Владимир распахнул дверь и, не пропуская меня внутрь, встал, сложив руки на груди. Не скрою, выглядел этот мужчина пугающе, и в любой другой раз я бы даже близко не подошла к дому Солдатова, но здесь я по работе.
— Я пришла не к вам, а к вашему сыну...
Только начала говорить, но мужчина не дал мне закончить.
— Слушай сюда, защитница убогих и обездоленных, иди отсюда, здесь таких нет. Если тебе нужны деньги за пирожки, которые якобы украл мой сын, то я и так предлагал отдать.
Мужчина начал рыться в карманах, а я уже поглядывала на лопату, которой Солдатов недавно расчищал снег. Раздумывала, если огрею ею этого хама, это сильно будет невежливо?
Наконец-то Владимир нарыл в кармане пару сотенных купюр и протянул их мне.
— Забирай и убирайся.
Несколько секунд я смотрела на деньги и пыталась утихомирить тот гнев, что рвался изнутри.
— Владимир Анатольевич, уберите свои деньги и дайте мне уже пройти к пациенту.
Для наглядности я приподняла медицинский чемоданчик, чтобы Солдатов увидел.
— Я ваш новый фельдшер Полина Алексеевна. Поэтому прошу не мешать мне исполнять свою работу. Где мой пациент?
В глазах Солдатова появилось раздражение, и я уверена, что он бы выгнал меня взашей, если бы из комнаты не послышался сильный кашель. Владимир вмиг побледнел и растерялся, отступил, и я беспрепятственно смогла пройти в дом.
Митю я увидела сразу, как вошла в гостиную дома Солдатова. Мальчик, который ещё недавно воровал пирожки и кидался снежками через забор, сейчас лежал на разложенном диване с закрытыми глазами. Моё сердце сжималось от жалости, но я не давала этому чувству взять верх. Врач должен быть хладнокровным, иначе есть большой риск ошибки.
Отбросив все сомнения, я поставила чемоданчик на столик рядом с диваном и начала задавать вопросы.
— Температура высокая? Сколько дней держится?
— Ночью поднималась до тридцати девяти, сбивалась, но ненадолго.
— Что принимали?
Солдатов подошёл к столу и начал читать названия препаратов.
— Митя? Мой хороший, открой глазки. Давай я посмотрю твоё горло и послушаю.
Мальчик открыл свои голубые глазёнки и так доверчиво посмотрел на меня, сейчас он был не хулиган и не воришка, он был беззащитный ребёнок, которому так хочется помочь.
— Ты меня тоже бросишь? Уйдёшь?
Мне хотелось плакать от этих слов, но я держалась из последних сил.
— Не уйду. Я всегда буду рядом.
Конечно, я имела в виду, что буду жить по соседству и лечить его, когда надо будет, но объяснения не потребовались, Митя дал мне проделать все манипуляции и после укола спокойно уснул.
Да я провела в этом доме значительно дольше времени, чем обычно, просто не могла уйти, пока Митя сжимал мою руку только после того, как мальчик начал дышать ровно, я убрала свою ладонь и, подняв голову, встретилась с пронзительным взглядом Солдатова.
— Я напишу рекомендации по лечению, а завтра загляну проведать Митю, если что-то случится, вы знаете, где меня искать.
К отцу мальчика я испытывала самые противоречивые чувства: с одной стороны, он был грубиян и мужлан, а с другой, по рассказам соседей, хороший мужчина и отец, а остальное меня и не должно волновать, мы с ним всего лишь соседи.
Написав все рекомендации, я встала и без слов последовала на выход и когда уже открыла дверь, услышала тихий голос Владимира и слова, которые заставили меня остановиться на месте.
— Простите меня... и... спасибо...
Последнее слово он произнёс совсем тихо, и я даже подумала, что мне это всё показалось, обернулась и взглянула на мужчину, который ещё совсем недавно метал молнии. Он стоял с опущенной головой, как провинившийся мальчишка, сейчас сходство между им и Митей было просто поразительное.
Я несколько долгих секунд просто стояла и не знала, что ему ответить. С самой первой встречи с Владимиром у меня к нему сложилось стойкое негативное отношение. Мужчина он, конечно, красивый, видный и, по слухам, хозяйственный, но характер просто ужасный. В своей жизни я очень много раз встречалась с хамством, ну что сказать, работа у меня такая, для всем хорошей не будешь. И если по началу меня это обижало, потом я смогла просто не обращать на это внимание, но в случае с Владимиром я не могла просто отпустить ситуацию. Его слова причиняли какую-то особую боль.
— Пожалуйста, Владимир Анатольевич, если что-то понадобится, то обращайтесь.
И снова я сделала шаг к двери, чтобы поскорее уйти из этого дома, но опять у меня ничего не вышло.
— Полиночка! Какое счастье видеть тебя в нашем доме.
В дверь вошёл с красными от мороза щеками сам Анатолий Васильевич, увидев меня, он широко улыбнулся и обнял прям по-родственному.
— Добрый вечер, Анатолий Васильевич. Как ваше самочувствие? У вас есть какие-нибудь симптомы простуды?
Всё-таки он мужчина уже в возрасте, только недавно лежал в больнице и ему сейчас совсем нежелательно болеть.
— Всё хорошо, Полина. Вовка меня к Митьке не пускает совсем, боится, что я отдам богу душу раньше времени, не верит, что я ещё правнуков дождусь.
С отцом Владимира мне было легко общаться, и я улыбалась, глядя на его счастливое лицо.
— Отличный настрой. Очень рада была с вами увидеться, но сейчас мне уже пора идти.
Я сделала ещё один шаг к спасительной двери, но меня опять остановили.
— Полиночка, а может, чаю выпьешь? Вовка купил торт для Мити, конечно, он уступает твоим пирогам, но тоже достаточно вкусный.
Анатолий Васильевич явно хотел меня задержать, и я украдкой посмотрела на его сына. Владимир стоял всё так же, только смотрел сейчас не в пол, а на меня с виноватым выражением лица. Мне даже стало немного жалко этого грозного медведя, но я быстро отошла эту дурацкую мысль.
Нашла ещё кого жалеть. Он чуть не прибил меня при первой встрече, а я здесь уже лужицей растеклась.
— Увы, я сегодня очень устала, и единственное моё желание — это забрать дочку и оказаться дома, поэтому я откажусь. До свидания.
Больше задерживать меня никто не стал, лишь Солдатов пошёл за мной следом. Наверное, чтобы закрыть за мной дверь. Я чувствовала, как он смотрит, пока надевала сапоги и свою шубку, по спине бежали толпы мурашек, и лишь когда я вышла на улицу, мне дышать стало легче. Быстрым шагом я направилась к калитке, но только схватилась за ручку, как меня окликнул уже знакомый виноватый голос.
— Полина!
Я повернула голову и посмотрела на соседа.
— Что?