Страница 35 из 77
Глава 18
Полина
Проснулась резко, села на диване с бешено колотящимся сердцем.
Дети!
Вскочив на ноги, я сразу метнулась к двери спальни дочери, костеря себя на чём свет стоит.
Ну как я могла уснуть? Боже... На мне ведь такая ответственность... Дети...
Но как оказалось, я зря переживала, Митя и Маша спокойно себе играли, а когда я растрёпанная со следом от диванной подушки на щеке ворвалась в их мир, дети сидели и хлопали своими глазами.
— У вас всё хорошо?
Спокойствие... Всё хорошо... Ничего не случилось...
Тело потихоньку расслаблялось, а сердце переставало биться в сумасшедшем ритме.
— Да, мам, мы проснулись и теперь играем, вели себя тихо, никуда не лезли.
От облегчения мне захотелось крепко обнять детей и расцеловать обоих. Но если с Машей я запросто могу это проделать, то с Митей боюсь, вдруг то хрупкое доверие рассеется, чувствую, что пока рано, не примет.
А я разве хочу, чтобы принял? Думаю, его папаша этого не оценит.
Но даже страх перед соседом меня не останавливает, мне нравится этот мальчик и хочется стать ему другом.
— Молодцы. Что на ужин хотите?
Маша сразу задумывается, а потом начинает сыпать предложениями, Митя сидит спокойно, и лишь когда Маша замолкает, тихо произносит.
— А можно спагетти с сыром?
И дочка тут же подхватывает.
— Да! Мама с сыром!
Улыбаюсь, киваю и иду готовить. Спагетти любят, кажется, все дети, поэтому пару пачек у меня всегда есть в запасе, а сыр я покупаю, потому что люблю съесть кусочек или два на завтрак.
Выхожу в прихожую, нахожу всё необходимое для готовки ужина и возвращаюсь в дом. Без холодильника сложно, приходится готовить на один, максимум на два раза, сейчас с этим проблем нет, я дома, а вот когда выйду на работу, будет сложно. Нужно посмотреть объявления, вдруг найдётся, недорогой холодильник, новый мне всё равно пока, не купить.
С этими мыслями я ставлю кастрюлю в раковину, набираю воду, потом зажигаю газовую плиту, вода закипает, бросаю спагетти, не ломаю, Маша любит накручивать их на вилку. Когда всё готово зову детей, они прибегают моментально и набрасываются на еду, будто не ели неделю, глотают толком не пережёвывая, приходится сделать замечание.
Само́й есть не хочется, я смотрю в маленькое окошко, стекло чистое, а краска на раме облупленная, на улице уже темнеет, а я хотела сегодня дочистить снег и добраться наконец-то до бани. Такими темпами это никогда не произойдёт, с каждым днём дни отпуска уменьшаются, а я ведь до сих пор ничего толком не решила. Что мне делать дальше? В город возвращаться или здесь остаться?
Квартиру в городе и няню для Маши я просто не потяну, а здесь своё жильё, есть возможность перевестись и работать в деревне. С Машей, конечно, будет тяжело, я даже не знаю, есть ли здесь детский сад, если нет, тогда всё равно придётся кого-нибудь просить посидеть со своей егозой.
Ну почему всё так сложно?
— Мам? А чай сделаешь?
Я так сильно задумалась, что просто выпала из реальности, дети уже все слопали и теперь ждали чай и разогретые блинчики.
— Конечно. Сейчас налью.
Ещё пять минут и чай готов, блины обжариваю на сливочном масле, ставлю на стол, а рядом вазочку с вареньем, которым меня угостила тётя Валя. Дети съедают все подчистую и как раз вовремя, я вижу через окошко, как к соседнему двору подъезжает машина, не знаю марку, но помню, что видела её во дворе соседского двора, когда приходила поговорить.
— Папа!
Митя сразу же бросается к двери, нетерпеливо дёргает свою куртку, пытается снять её с крючка.
— Подожди, Митя, сейчас помогу.
Снимаю куртку, смотрю, как мальчик одевается, и не знаю, как поступить. Отпустить одного или идти вместе с ним? Первое, для меня неприемлемо, мало ли что может случиться, ну вдруг упадёт, ударится, на улице уже темно. А вот второго мне само́й не хочется, снова вспоминать грозный взгляд Солдатова и меня начинает потряхивать от страха.
Ну как у такого мужчины, мог родиться такой приятный мальчик, как Митя? Или это из-за воспитания Анатолия Васильевича Митя стал таким?
Митя в это время уже успел обуться и уже начал открывать дверь, чтобы выйти на улицу.
— Стой.
Он замирает.
— Подожди, я сейчас тебя провожу.
Так будет правильно. И неважно, что сосед мне неприятен, главное, чтобы ребёнок был с безопасности.
— Маша, не пугайся, я на пять минут выйду, провожу Митю и вернусь.
Стоит только ступить на улицу, как ветер пробирает до костей, сильнее кутаюсь в свой пуховик, накидываю капюшон, потому что шапку забыла надеть. Митя бежит первым, я на шаг позади него.
— Папа!
Кричит Митя, как только подходит к калитке, я вижу, как Владимир поворачивается, улыбается и машет сыну, открываю калитку, выпускаю мальчишку на улицу и смотрю, как он вприпрыжку несётся к машине отца. А потом на полпути замирает, оборачивается, смотрит на меня своими добрыми глазами.
— До завтра тётя Полина.
Улыбается, и эта улыбка, что-то делает со мной, внутри будто что-то лопается и растекается тепло, наполняя меня изнутри.
— До завтра Митя, мы с Машей будем тебя ждать.
На Владимира не смотрю, только на его сына, и когда оба скрываются за своей калиткой, я спокойно возвращаюсь домой.
— Мам? А завтра Митя придёт?
С этим вопросом налетает моя принцесса, как только я вхожу в дом.
— Конечно, придёт, пока его дедушка в больнице, Митя будет каждый день у нас проводить.
— А потом?
Ну вот что мне ответить на этот вопрос? Маше нравится соседский мальчик, ей доставляет удовольствие, что он слушается её. Ну просто она ещё маленькая, но женщина и уже пользуется своим положением.
— А потом я не знаю, что будет. Мы живём по соседству, и вы всё равно будете часто видеться.
Машу вроде устраивает этот ответ, или я просто так хочу думать, но она больше не задаёт вопросов. Вечер проходит спокойно, я навожу порядок на кухне, Маша в своей комнате, аккуратно складывает игрушки, книги, всё, что они с Митей успели раскидать. После душа дочка просится полежать со мной, и я сама не против этого, мне так нравится обнимать свою кнопочку, вдыхать её детский запах, эти минуты мне очень дороги, а всё потому, что происходят очень редко.
Я многое пропускаю в жизни дочери, работа забирает эти драгоценные моменты, но я не жалуюсь, а просто пытаюсь ценить каждый миг.
— Мама, а у Мити папа хороший.
Это не вопрос, это утверждение, и меня это удивляет, ведь Маша ни разу не видела Солдатова.
— Не знаю, Маш, может, и хороший.