Куда исчезла Линдс?

Глава 2 Пеликаний остров

Когда мы вышли к Риверсайд Парк, все как-то разом притихли, напряженно оборачиваясь по сторонам. Улица казалась пустынной, редкие прохожие недобро косились на нас, а лавки магазинов щетинились надписями: «ЗАКРЫТО».

– Джо, а что там Сэмми говорил, мол, сюда нельзя? – в два прыжка возникнув рядом со мной, ехидно спросила Линдс. – Предки не пускают?

Я заложил новую сигарету между зубов и ускорил шаг. Попадаться на глаза Долгому Никки никак не хотелось. И я был уверен, что парни думают о том же самом. Николай Скэдуэлл был самым отвязным отморозком и лидером банды «Клыков». Долгим его прозвали за высокий рост и привычку растягивать слова для устрашения. Хотя я считал его обычным недоумком.

– Нет, дело не в предках, – ответил я. – От моста и до побережья идет территория «Клыков», мы сюда не ходим, а они не суются к нам.

– «Клыки»… «Бульдоги»… – задумавшись, произнесла Линдс. – Вы фильмов про гангстеров пересмотрели?

– Ты что, не знаешь про банды? Еще скажи, что никогда не ходила на старый стадион! – Засмеялся я, но, заметив оскорбленный вид Линдс, догадался: – Ты не отсюда, что ли?

От моего вопроса Линдс словно разозлилась.

– Все я знаю, Джозеф! – рыкнула она. – Просто спросила.

– Хорошо-хорошо, – сдался я, но все же пояснил: – В Ластоне несколько банд, но «Клыки» и «Бульдоги» самые известные. Мы поделили город через мост, так повелось уже очень давно, еще до того, как мы пошли в младшую школу. Те, кто учатся в восемьдесят второй школе, не суются в наш район, и наоборот. На этой стороне живут бывшие рабочие шахт и рыбаки, мы не очень-то ладим.

– Почему?

Я пожал плечами. Я действительно никогда об этом не задумывался: почему Никки и его шайка так ненавидят нас? Почему мы в ответ ненавидим их? Мама считала, что мы просто ищем неприятности на свои задницы. Наверное, так и есть.

– Так было с самого начала, они задирали наших на школьных матчах, мы защищали своих. Вот, кстати, – я указал кончиком сигареты на ближайший столб, – это знак «Клыков».

Линдс внимательно рассмотрела сделанное баллончиком изображение питбуля с разинутой слюнявой пастью.

– А у вас тоже есть свой знак? – В ее глазах заиграли огоньки интереса.

– Конечно! – хором ответили мы.

– Но мы не носим его на одежде, как эти позеры, – отозвался Терри, поравнявшись с нами. Ему всегда нравилось рассказывать о «Бульдогах» как о какой-то армии с высшей миссией.

– Знак у них полный отстой, – фыркнула Линдс, показав псу средний палец.

Этот жест явно добавил ей очков в глазах парней. Лично я тоже считал их граффити настоящим дерьмом.

– Раз вы банда, то, наверное, и кодекс есть? Кодовые слова? – кинула Линдс через плечо.

В этот раз вперед вышел Красти, он был нашим Хранителем. Если быть точнее, то у него под кроватью в тайнике лежала тетрадка с Кодексом, который мы написали в четвертом классе. Но он очень гордился этим званием.

– Кодекс «Бульдогов» состоит из пяти пунктов: не лгать, драться только до первой крови, всегда приходить на помощь другому Бульдогу, никаких кастетов – за это в прошлом году Норман Стингли попал в колонию для несовершеннолетних. И никогда… – Дойдя до пятого пункта, Красти запнулся и вопросительно посмотрел на нас.

Я знал, почему Красти не решился произнести последний пункт, и внутренне посмеивался над внезапной неловкостью друга. Обычно он не стеснялся в выражениях, отпуская грязные шуточки направо и налево, чем, правда, чаще отпугивал противоположный пол, но в этот раз что-то пошло не так.

– Никогда «что»? – переспросила Линдс, нависнув над ним. Красти шумно сглотнул и оттянул воротник своей футболки.

– Никогда не отбивать чужих девчонок! – выпалил он и зашагал вперед так быстро, что из-под подошв его кроссовок поднялась пыль.

Линдс в открытую рассмеялась, будто только и ждала чего-то подобного, а Хрюша сделался очень серьезным. Он чтил кодекс превыше всего.

– Вообще-то последний пункт больше относится к Сэру Уильяму. Да, Тер? – Я пнул камешек, который прилетел прямо в его ногу.

Сэр Уильям, развернувшись, картинно улыбнулся и подмигнул нам – я всегда поражался, насколько белыми были его зубы. Когда на них падало солнце, их блики, наверняка, ослепляли пилотов самолетов, пролетающих над Ластоном.

Но Линдс не впечатлилась, только закатив глаза, и снова поравнялась со мной.

– А я думала, ты тут главный сердцеед, – сказала она, растрепав мои волосы. – «Не смею клясть я медленных часов…» Или как там?

Хохоча и коверкая на все лады Шекспира, Линдс выскочила вперед. А я на мгновение замер: «Неужели… Она слышала?»

– Похоже, ты ей приглянулся, Джо. – Терри поравнялся со мной, распрямив широкие плечи.

– Да не болтай фигню, – отмахнулся я. Все прекрасно знали, что любая девчонка выберет Сэра Уильяма.

– Как думаете, может, она из восемьдесят второй? – понизив голос, спросил Красти, прибившись к нам. – Я ее никогда не видел в нашем районе.

– Я не думаю, что она вообще отсюда, – поразмыслив, ответил я.

Линдс со своим огромным походным рюкзаком маячила впереди и, казалось, абсолютно не замечала наших переговоров за ее спиной. Внутри рюкзака что-то гремело и перекатывалось при движении, будто она таскала там все свои вещи разом. Она была похожа на одну из кочевников-хиппи. Хотя их редко можно встретить по одиночке, да и в Ластон никто никогда не заезжает. Здесь просто нечего делать.

– Я знаю всех девочек из восемьдесят второй, – уверенно заявил Терри, – она точно не оттуда.

– Тогда кто она такая? – еще тише спросил Красти, словно это было чем-то запретным.

– Кто знает, – пожал плечами Хрюша, неотрывно следя за скачущей по пустынной улице фигурой Линдс, – но она классная.

Мы ничего не знали о ней, нас чуть не сбил поезд, и из-за нее мы забрели на территорию наших врагов, что было полнейшим сумасшествием. Но мы точно знали одно: Линдс действительно классная.

В доках пахло морем и тухлой рыбой. Мы шли по старым подгнившим доскам, устилавшим здесь землю, и недоумевали: где же было то самое крутое место, потому что пока все выглядело довольно тоскливо. Куски старых рыбацких сетей, бесконечные груды ящиков и ржавые контейнеры – единственное, что было вокруг.