Страница 33 из 291
Найрус посмотрел на перчатку у своих ног. Его улыбка не исчезла — она стала ещё шире, ещё мерзостнее. В глазах вспыхнул азарт. Не страх, не злость, а именно азарт охотника, увидевшего, что дикое поддалось на приманку.
— О как… — протянул он, наклоняясь. Его рука — та самая, что лежала на рукояти меча — отпустила её и подняла перчатку с пола. Поднял, повертел в пальцах, будто оценивая качество кожи. — Ну, пойдём выйдем.
Его голос звучал почти радостно.
И тут вмешалась третья сила. Барменша в зелёном кокошнике. Она не вышла из-за стойки, просто подняла голову и произнесла чётко, громко, чтобы слышали все:
— Да, господа, прошу, продолжайте на улице!
Никаких мольб, никаких попыток остановить. Просто указание — правила заведения. Драки внутри — нет. На улице — пожалуйста. Это было так же обыденно, как просьба вытереть ноги. Насилие было частью жизни, но оно должно было происходить в отведённом для него месте, по определённым правилам. И все это принимали как должное.
Локус, сидевший на полу, тупо уставился на происходящее, словно только сейчас начал понимать, во что вляпался. Задергался, пытаясь подняться, опёрся на стол, наконец встал. Пошатываясь, не глядя ни на кого, он направился к выходу, толкнул дверь и исчез в темноте. Первый вышел на арену.
Найрус кивнул, всё ещё улыбаясь, сунул перчатку Брута за пояс и последовал за Локусом, не торопясь. Его походка была развалистой, но в ней чувствовалась уверенная сила.
И тут зал взорвался движением. Стулья заскрипели, отодвигаясь от столов. Люди вскакивали, доедали последние глотки, хватали кружки. На лицах не было ужаса — было оживление. Предвкушение зрелища. Развлечения. В этом была самая чудовищная часть — обыденность. Как если бы все пошли смотреть фейерверк или представление бродячих артистов.
Рилет рядом тоже вскочила, её глаза блестели.
— Пойдём тоже, хоть какое-то развлечение на ночь глядя, — сказала она, хватая свою почти допитую кружку. И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу в толпе других зевак.
Я осталась сидеть. На секунду. Все устремились наружу, залипая на пороге, толкаясь в дверях. А я смотрела на Брута и Рокси. На то, что происходило между ними сейчас, в этой внезапно опустевшей таверне, было важнее, чем сама предстоящая драка.
Рокси поднялась. Её движение было плавным, несмотря на мокрое платье. Подошла к тому месту у стены, где стоял рыцарский нагрудник с кровавым медведем. Подняла его — не без усилий, пластина была тяжёлой. Принесла к Бруту, который стоял, глядя в сторону выхода, его лицо было каменным.
— Помоги, — тихо сказала она. Не просьбой, а указанием.
Брут повернулся к ней спиной. Рокси подняла нагрудник, надела его ему на спину, затем обошла спереди и начала застёгивать ремни и заклёпки на груди и по бокам. Её пальцы двигались быстро, уверенно, без дрожи. Знала, как это делается. Значит, делала не раз. Это был ритуал. Интимный ритуал подготовки к насилию.
Брут стоял неподвижно, позволяя ей это делать. Его дыхание было ровным, глубоким. Он смотрел куда-то поверх её головы, в пространство, где уже, наверное, видел предстоящую схватку.
Заклёпки защёлкнулись с тихими, металлическими щелчками. Рокси проверила крепления, потянула за ремни. Всё держалось. Затем она отступила на шаг, оценивая.
Брут крякнул, поднял и опустил плечи, проверяя, как сидит броня. Движение было отработанным. После того, как натянул на одну из рук железный наруч, он наклонился и поднял с пола то, что стояло рядом со нагрудником — меч. Не просто меч, а огромный, тяжёлый клинок, который раньше не заметила. Полуторный меч, почти такой же высоты, как он сам. Вынул его из простых кожаных ножен, и сталь блеснула в свете камина — не полированным блеском, а матовым, будто её специально затирали, чтобы не давать бликов. Боевой инструмент. Утилитарный, без украшений.
— Эти уроды сами меня спровоцировали, дорогая, ты же видела… — пробурчал Брут, всё ещё глядя на клинок.
Рокси подошла к нему вплотную. Подняла руку и погладила по щеке — той, что со шрамом. Жест был нежным, но в нём не было ни жалости, ни страха. Было… принятие. Как если бы она говорила: «Я знаю. Это твоя работа. Иди и сделай её».
— Будь осторожен, — сказала она тихо, но я услышала.
Брут кивнул, один раз, резко. Затем он повернулся и пошёл к выходу, держа меч в правой руке, опустив остриё к полу. Его шаги были тяжёлыми, уверенными. Рокси последовала за ним, её мокрое платье шуршало.
Поднялась. Ноги дрожали, но не от страха. От адреналина. От осознания. Я только что увидела не просто ссору. Я увидела механизм. Механизм узаконенного насилия. Оскорбление — вызов — принятие — подготовка — выход на арену. Всё по правилам. Всё как положено. И все вокруг — и барменша, и постояльцы — были частью этого механизма. Они не предотвращали, не ужасались. Они обеспечивали условия и становились зрителями.
Вышла за ними. Холодный ночной воздух ударил в лицо после тепла таверны. На улице было темно, но не полностью — из окон «Полевого Цветка» лился свет, выхватывая из тьмы пространство перед входом — ту самую выложенную камнями площадку. Теперь она была ареной.