Страница 147 из 291
— Мы пойдём, — произнесла она, и в этом коротком заявлении было больше смысла, чем в долгих речах. — Гроза, судя по звукам, уже стихла. А здесь стало слишком… людно. — Она слегка поморщилась, окидывая взглядом разгромленный подвал. — Но… ты, — Рокси впервые, кажется, прямо посмотрела мне в глаза, — Алиса… спасибо. За то, что спасла всех нас.
Брут тем временем уже неуклюже запихивал разбросанные вещи обратно в чемодан. Его огромные пальцы, способные сломать шею, неловко подхватывали кружевные тряпки, и зрелище это было бы комичным, если бы не общая мрачная атмосфера. Захлопнув крышку, он подхватил нагрудник с красным медведем и направился к выходу. У самой двери обернулся и посмотрел на меня взглядом тяжёлым и испытующим, прошёлся по моему лицу, по изорванной одежде, по разбитому столбу за спиной.
— Ты храбрая баба, — сказал просто, без тени насмешки, и в его устах это прозвучало как высшая похвала. — Бывайте. Надеюсь, увидимся на Турнире. Там и проверим, кто из нас чего стоит в честном бою.
И, не дожидаясь ответа, они с Рокси скрылись в дверном проёме. Тяжёлые шаги начали удаляться вверх по лестнице, пока не стихли совсем, и мы остались втроём в гулкой, звенящей тишине старого подвала.
Рилет, сидевшая в своём углу с совершенно ошарашенным видом, наконец перевела взгляд на разбитый столб, потом на меня, потом на Каллана. Бледное лицо медленно приобретало обычное, насмешливое выражение, а в глазах зажёгся знакомый огонёк — авантюризм, приправленный здоровым цинизмом, брал своё. Она ухмыльнулась: криво, но весело.
— Ну что, — произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь, — мы нашли себе друзей, я так считаю. На Великом Турнире помощь такого здоровяка, как Брут, точно лишней не будет. Особенно если за его спиной стоит такая женщина, как Рокси.
Я невольно фыркнула, чувствуя, как спадает чудовищное напряжение, сковывавшее все мышцы. Тишина после бури наполнилась не страхом, а удивительным, хрупким покоем. Я повернулась к Каллану. Он сидел всё так же, у стены, но глаза его были прикованы ко мне, и в этом взгляде, глубоком, тёплом, не осталось ни льда, ни пустоты — только невысказанная благодарность и нежность, та самая, которую он так тщательно скрывал и которая сейчас, после всего пережитого, прорвалась наружу, как весенняя трава сквозь старый асфальт. Он не говорил ни слова, но слова и не требовались: я прочитала всё в его взгляде — и «спасибо», и «прости», и что-то ещё, гораздо более глубокое.
Я смутилась и, не в силах выдержать этот обжигающий контакт, отвернулась, делая вид, что поправляю рукав, но спрятать глупую, совершенно счастливую улыбку, предательски расползающуюся по губам, не смогла. Хорошо, что в полутьме никто этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Пока Рилет, ворча и чертыхаясь, собирала разбросанные вещи, а Каллан, превозмогая боль, поднялся и начал разбирать завалы в углу, пытаясь организовать подобие спальных мест из уцелевших досок и тряпья, я на мгновение осталась одна. Точнее, они были рядом, но чувствовалось, что случившееся ещё не отпустило до конца.
Я украдкой достала Осколок. Он был прохладным и спокойным, как всегда. Поднесла артефакт к глазу и посмотрела на остатки столба, на разбитого ворона с выбитым глазом. Столб мёртв. Но что-то не так: от разбитого рубина, от того самого места, куда я вонзила нож, тянулась едва заметная, тонкая, как паутинка, серебристая нить. Она уходила сквозь каменную толщу стен наружу и указывала в одном направлении — на юго-запад. Туда, где столица. Где будет Великий Турнир.
Что это? Остаточный след магии? Или нечто большее? Указатель? Предупреждение? Эхо проклятия, которое всё ещё живо и ждёт своего часа? Нить пульсировала едва заметным серебристым светом, и от этой пульсации внутри разливался холодок тревоги. Что за сила стояла за идолом? Почему её следы ведут прямо к нашей цели? Вопросы роились в голове, не находя ответа, и я знала, что пока никому об этом не скажу. Ни к чему. Мы только что пережили один кошмар — новый, когда даже не знаешь, с чем столкнулся, им не нужен.
Конец четырнадцатой главы