Страница 134 из 291
— Алиса, — голос Рилет прозвучал рядом, и я вздрогнула, выныривая из оцепенения. Та стояла, прислонившись плечом к стене, пропуская шахтеров в глубь туннеля, и смотрела с выражением, в котором смешались изумление, восторг и плохо скрываемое злорадство. Медленно, очень медленно, закрыла рот, так и оставшийся открытым с того момента, как я бросилась к Каллану. В глазах, хищных, цепких, плясали чертики. Перевела взгляд с меня, пылающей, растерянной, на рыцаря, который, все еще не оборачиваясь, уже скрывался в темноте штрека. Уголки тонких насмешливых губ начали подрагивать.
— Ну, Алис, — произнесла, и в голосе слышалось такое, отчего захотелось провалиться сквозь землю, раствориться в черной вонючей глубине, стать одной из туш, лежавших в глубине третьего уровня шахты Торна. — Я, конечно, догадывалась… — не закончила, только покачала головой, и в этом жесте было столько всего, что я не знала, смеяться или плакать.
— Рилет, — простонала жалко, по-детски. — Пожалуйста…
— Что «пожалуйста»? — захлопала глазами, и невинность эта оказалась такой фальшивой, такой нарочитой, что я невольно улыбнулась, несмотря на стыд, на смущение, на безумный всепоглощающий хаос, творившийся внутри. — Я ничего и не говорю.
Подошла, обняла за плечи, и я почувствовала, как сильные цепкие пальцы сжимают руку.
— Потом расскажешь, — шепнула на ухо, и в голосе, несмотря на насмешку, слышалось что-то теплое, почти нежное. — Я же вижу, какая ты. Сломанная. Увидела еще на корабле. Но раз ты… сама сделала первый шаг. Наверное, он этого достоин?
Рилет отстранилась, подмигнула, и лицо снова стало деловым, собранным.
Двинулись к выходу. Я шла, чувствуя, как дрожат ноги, ноет каждая мышца, горит лицо. Усталость навалилась после боя всей тяжестью, и каждый шаг давался с трудом, словно тащила на себе не собственное тело, а еще парочку чужих. Путь на поверхность занял, казалось, вечность. Ноги скользили по мокрой склизкой породе, и я несколько раз чуть не упала, но Рилет, шедшая рядом, каждый раз подхватывала, не давая рухнуть. Ян что-то говорил трясущимся голосом, но я не слушала. Каллан шел далеко впереди, и спина, прямая, напряженная, оставалась единственным ориентиром в темноте. Я смотрела и не могла отвести взгляд.
Свет появился не сразу. Сначала — слабое едва заметное мерцание в конце штрека. Потом — серое мутное сияние, с каждым шагом становившееся ярче, пока не залило все вокруг болезненным безнадежным светом. Мы вышли.
Воздух на поверхности ударил в лицо, как пощечина. Холодный, влажный, пропитанный запахом гари и серы, казался чистым, сладким, почти невесомым после спертой тяжелой духоты, давившей в шахте. Я вдыхала полной грудью, чувствуя, как легкие, измученные, обожженные метаном и угольной пылью, наполняются живительной влагой. Небо, серое, низкое, затянутое плотной пеленой облаков, после черноты штреков казалось бескрайним, ослепительным, почти невозможным.
Гроган ждал у входа. Стоял, и лицо, обычно такое непроницаемое, хмурое, сейчас было обращено к нам с выражением, которое я никак не могла прочитать. Тревога? Нет. Скорее… надежда. Увидев нас, шагнул вперед, и взгляд, тяжелый, цепкий, скользнул по лицам, по окровавленной одежде, по измученным, но живым фигурам. Ян, вырвавшись вперед, начал что-то яростно шептать Грогану на ухо, пока мы медленно достигли Каллана и встали рядом. Прошла минута, и только потом я поняла: следом за нами шли шахтеры — они начали вытаскивать на поверхность ползунов. Швыряли прямо перед Гроганом, и каждый раз Ян тихо вскрикивал, прячась за спину начальника. Хитиновые туши с черной вонючей кровью растекались по камням, смешиваясь с угольной пылью и грязью.
Гроган медленно, очень медленно, перевел взгляд с тел на Каллана. И лицо, старое, потрескавшееся, расплылось в улыбке. Непривычной, почти пугающей в своей искренности.
— Сделали, — сказал, и голос, обычно хриплый, прокуренный, сейчас звучал как-то по-новому. Шагнул к рыцарю и хлопнул по плечу. Сильно, от души, так, что броня звякнула. — Сделали, рыцарь! Я уж и не надеялся… А вы… Бабы… Не прав я был на ваш счет… — покачал головой, и в глазах, мутных, выцветших, блеснуло что-то, похожее на слезу. — Теперь работа пойдет. Теперь мы квоту выполним. Лорд Торн… — не закончил, только махнул рукой.
Гроган выполнил обещание. Отсчитал золотые — три тяжелых тускло блестящих кружка, которые Рилет тут же спрятала за пазуху с довольным видом. Отдал мешок с припасами — сухари, вяленое мясо, крупу, соль. И велел принести новую обувь.
Сапоги, притащенные Яном, оказались грубыми, тяжелыми, пахли кожей и дегтем. Но теплыми, сухими, и подошва, толстая, прочная, не скользила на мокрых камнях. Я натянула, чувствуя, как грубая кожа обхватывает уставшие стертые ноги, и внутри, там, где жила усталость и боль, разлилось странное, почти забытое чувство покоя. Рилет, натянув свои, довольно осмотрела, постучала каблуком о камень.
— Хорошие сапоги, — сказала, и в голосе слышалось непривычное, почти сентиментальное удовлетворение. — Настоящие, добротные. Я такие в последний раз… — не закончила, только покачала головой.
Гроган указал дорогу на запад, после чего протянул Рилет бумагу, расписанную чернилами.
— Через два перехода за левым терриконом будет развилка, — голос снова стал деловым, отрывистым. — Держитесь левой тропы. Правая — в обрыв упирается. Местные туда не ходят. Дальше будет застава, там покажете документ — пропустят.
Гроган помолчал, глядя на нас, и в мутных выцветших глазах мелькнуло то, чему я не могла найти названия. Благодарность? Уважение? Или просто удивление, что чужаки, пришлые, сделали то, на что не решались собственные люди?
— Счастливого пути, — сказал наконец, и в голосе, обычно таком хриплом, прокуренном, послышались нотки, которых я никогда не слышала. — И… спасибо.
Ян, помощник, стоял чуть поодаль, бледное испуганное лицо обращено к нам. Смотрел на меня и Каллана с новым почтительным любопытством, и в огромных темных глазах читался вопрос. Тот самый, который, наверное, будет задавать себе вся Черная страна. Кто они? Откуда взялись? И что связывает этих двоих, рыцаря и странную молчаливую женщину, поцеловавшую его при всех, не стесняясь ни крови, ни копоти, ни смерти?
Я отвернулась.
Покидали Черную страну так же тихо, как и вошли. Никто не провожал, не махал вслед. Только шахтеры, собравшиеся у входа в шахту Торна, молча смотрели в спины. За нами оставались грязные палатки, покосившиеся хижины, черные неестественно правильные конусы терриконов.