Страница 103 из 291
Каллан остановился в нескольких шагах, обводя взглядом площадь. Рука машинально легла на эфес меча — привычный, успокаивающий жест. Он сканировал пространство на предмет опасности, и я невольно сделала то же самое.
Рилет нигде не было. Подошла к краю фонтана, облокотилась о тёплый камень, провела рукой по шершавой, нагретой солнцем поверхности с выступающими крупинками кварца. Взгляд упал на воду, на монеты. Медяки — потускневшие, почти чёрные. Серебро, тускло поблёскивающее в мутной глубине. И несколько золотых: маленькие солнца, на которые никто не покушался — воровать из фонтана считалось святотатством. Странная мораль в мире, где человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша.
Рядом, на камне, зашуршало. Повернула голову и встретилась взглядом с голубем: сидел в двух шагах, наглый, жирный, с грязными перьями и чёрными бусинками глаз. Смотрел без страха, только с глупым любопытством. Я смотрела на него и думала: он, наверное, счастливее любого человека в этом городе. Ему не нужны документы, разрешения, пропуска. Он не боится Капитула, не знает, что такое «пустые» солдаты и приказы, от которых хочется выть. Просто живёт. Ест, пьёт, гадит на головы прохожим и радуется солнцу.
— Дурак, — сказала тихо. — Тебе повезло.
Голубь моргнул, переступил с лапы на лапу и, не найдя во мне ничего интересного, улетел. Проводила взглядом серую точку, растворившуюся в небе. Там, в вышине, не было стен, Капитула. Только солнце, облака и ветер.
А здесь — только я. Каллан. И тишина, в которой медленно, но верно нарастало напряжение.
Молчали. Вода плескалась в чаше. Голоса торговцев звучали где-то далеко, приглушённо. Солнце пекло спину. Я думала о том, что вот он, момент. Когда мы просто находимся рядом и ждём. Ждём Рилет, чтобы решить, что дальше. Ждём то самое «потом», про которое никто ничего не знал.
И в этом ожидании, в тягучем, вязком безвременье крылось что-то почти мирное. Почти спокойное. Как затишье перед бурей. Как последний вдох перед прыжком в ледяную воду.
Я посмотрела на небо. Облака плыли медленно, равнодушно. Таким же равнодушным был этот мир. И вдруг отчаянно захотелось, чтобы Рилет появилась быстрее. Чтобы этот миг тишины не затягивался, не обманывал ложным чувством безопасности. Рилет похожа на меня. Мы обе — выживальщицы, изгои, с тайнами, что могут уничтожить. И обе не бросаем своих.
Смотрела на воду в фонтане, на тусклый блеск монет на дне и думала: это, наверное, и есть моя новая реальность. Не рыцари в сияющих доспехах, не прекрасные принцы, не великие турниры. А вот это: заплёванная площадь, вонючая вода, рядом — человек с демоном в груди, и ожидание, что тянется, как нитка из расползающейся ткани.
И в этом ожидании, в паузе между прошлым и будущим, вдруг поняла простую вещь. Которую должна была понять давно. Я больше не хочу убегать. Не хочу прятаться. Не хочу быть жертвой, которую спасают или используют. Хочу жить. По-настоящему. Не выживать — жить. И если для этого нужно идти рядом с человеком, в чьей груди пульсирует ледяное сердце, и ждать у фонтана девушку с долгами и хищным огнём в глазах — значит, так тому и быть.
Авалория оказалась не сказкой. Адом, вымощенным благими намерениями и политым кровью. Но в этом аду я нашла тех, кто сражается не по правилам системы. Тех, кто ещё не стал частью механизма. И я не отпущу их.