Страница 82 из 115
И в тот самый миг, пока братья стремительно обсуждали детали — «зайти с двух сторон», «использовать газ», «обездвижить до тревоги» — накатила волна. Не страха и не тревоги.
Это был экстаз.
Он подкрался внезапно, разливаясь по венам тёплой, пьянящей волной, от которой перехватило дыхание. Через несколько часов я, Алиса, старший криминалист, чья жизнь была подчинена Уголовному кодексу, совершит вопиющее, заранее спланированное преступление. Как отреагировал бы отец, с такой гордостью принимавший мои награды — благодарность министра и медаль «За спасение погибавших»? Взлом, проникновение на охраняемый объект, нейтрализация охраны, кража документов. В прежнем мире за это ждал бы не просто суд — крах всей жизни, позор, тюрьма.
Но здесь… здесь это становилось единственно верным поступком. В этом безумном мире магии и заговоров закон оказался извращённым орудием в руках убийц и тиранов. Следовать ему означало стать соучастником. Нарушить — бороться за правду. За жизнь.
Чувствовала, как по коже бегут мурашки. В горле стоял ком, но ком восторга. Ощущала себя живой — по-настоящему, до мозга костей. Каждый нерв, каждая клетка пела от адреналина и осознания собственной свободы. Была не просто свидетельницей или обузой, а частью чего-то большего. Сообщницей. Заговорщицей. Ломала правила, и это давало головокружительное ощущение власти и правоты. Запретный, тёмный, сладкий восторг, которому отдавалась без остатка.
Смотрела на них — на Кайла, чья сила стала теперь щитом, и на Дамиэна, чья хитрость проложила путь. Мы были тенью, готовой нанести удар по самой системе. И в этом заключалась дикая, первобытная красота.
Когда короткое совещание подошло к концу, оба повернулись ко мне. Вопрос висел в воздухе: готовы ли?
Встретила их взгляды — суровый взгляд солдата и пылающий взгляд учёного-заговорщика. И улыбнулась. Улыбкой, в которой не осталось ни страха, ни сомнений, лишь чистое, незамутнённое предвкушение охоты.
— Значит, сегодня ночью, — прозвучало твёрдо и ясно, каждый слог отчеканен, как клятва.
Фраза повисла в воздухе не вопросом, а утверждением. Констатацией. Точкой невозврата. Мы стояли втроём в полумраке кабинета, освещённые дрожащим пламенем единственной свечи. За окном давно стемнело. Где-то там, в спящем городе, за стенами неприступной цитадели Дома Пылающего Свитка, нас уже ждала ловушка или спасение. Но сейчас это не имело значения. Обратного пути не существовало. И в этом заключалось самое восхитительное чувство.