Страница 61 из 115
После ухода Феордана в кабинете воцарилась странная, тяжёлая атмосфера — слова о казни всё ещё висели в воздухе, отравляя его, смешиваясь со сладковатым запахом антисептика и пылью старых бумаг. Чувствовала себя загнанным зверем, прижатым к стене, когда остаётся лишь оскалиться и приготовиться к последней, отчаянной схватке.
Кайл первым нарушил гнетущее молчание. Резко подойдя к двери, он с силой вдвинул на место тяжёлую дубовую задвижку. Глухой звук прокатился по комнате, физически отсекая от внешнего мира. Но этого оказалось мало. Подняв руку, он провёл ладонью по косяку, пальцы выписывая в воздухе невидимые символы. От макушки до пят пронзила статическая искра, заставившая вздрогнуть.
— Теперь нас не подслушают, — его голос прозвучал глухо в этой новой, изолированной реальности. Повернувшись к нам с серьёзным и сосредоточенным лицом, продолжил: — Давайте проведём наш совет. Обсудим, что узнали. По крупицам.
Мы стояли среди разбросанных на столе бумаг — нашего скромного трофея, единственной нити в лабиринте лжи. И эта нить начинала ветвиться, показывая, что лабиринт оказывался куда сложнее, чем предполагалось.
— Итак, — начал Кайл, опираясь руками о стол, его взгляд стал острым и аналитическим. — Наёмник Дома Непрошеной Правды, пытавшийся убить Алису, был, скорее всего, от Валуа. — Имя отца прозвучало без тени сыновьих чувств, будто речь шла о стратегическом противнике. — Ему просто не терпелось избавиться от «ведьмы» как от опасной, непредсказуемой переменной. Классическая зачистка поля.
Дамиэн, всё ещё бледный, но собранный, кивнул, подхватывая мысль. Его ум, отточенный годами учёбы и дипломатии, работал чётко, несмотря на пережитый ужас.
— А вот «Хозяева» — третья сторона, — проговорил он, пальцы вновь сомкнулись вокруг амулетов в кармане. — Они убили моего брата при помощи Тени и хотели похитить меня. Им служат Дом Белых Лилий и, как минимум, часть Дома Тайного Вздоха. Высокопоставленные члены. У них свои цели. И я — часть их плана.
Картина вырисовывалась чёткая, но от этого не менее пугающая. Два врага. Один — земной, прагматичный, желающий сохранить статус-кво любой ценой, в том числе и ценой жизни. Другой — таинственный, мистический, с корнями, уходящими в давно забытое прошлое, с интересами, которые ещё даже не поддавались пониманию.
И тут внутри зашевелилось сомнение — острое, профессиональное, рождённое годами разбора заказных убийств и запутанных дел. Всё это выглядело слишком… аккуратно. Слишком символично.
— Знаете, что я думаю… — задумчиво прозвучало, пока взгляд скользил по их серьёзным лицам. Внутренний криминалист восставал против подобной ясности. — Что-то тут не бьётся…
Обведя взглядом стерильный, бездушный кабинет, представила древний, проклятый Дом Теней, воскресающий из пепла.
— Это напоминает сюжет плохого фэнтези-романа, — вырвалось наружу, и тут же захотелось вернуть слова обратно, но остановиться уже не получалось. Речь лилась сама собой, подогретая адреналином и усталостью. — Давным-давно уничтоженная тайная организация внезапно оказывается не уничтоженной и тайно дёргает за ниточки. Всё это… Слишком пафосно. Слишком… сказочно. Слишком удобно, чтобы быть правдой.
Кайл вскинул бровь, и в его глазах мелькнуло привычное раздражение, на этот раз смешанное с недоумением.
— Фэнтези-роман, чего? — переспросил он, и тон ясно давал понять, что никаких нестыковок он не видит — лишь голые факты.
— А, неважно… — с раздражением махнула рукой, отступая. Объяснять жанровые клише сейчас было бессмысленно. — Просто… всё это слишком. Но я знаю одно, — посмотрела на обоих, заставляя голос звучать твёрдо и уверенно, — возвращение во дворец к Валуа смерти подобно. Нельзя доверять ни ему, ни официальным Ловцам Душ. Нужно действовать самостоятельно, используя твоих верных людей, Кайл, и твои ресурсы, Дамиэн. Нам нужно своё расследование. Наша собственная война.
Эти слова произнесла — и в груди что-то щёлкнуло. Это была не просьба, не мольба о защите, а предложение союзника. Стратегическое решение. Впервые за всё время в этом мире не просила, а предлагала. Брала контроль в свои руки. Пусть и иллюзорный, но это был собственный контроль.
Оба принца молча кивнули. Ни споров, ни возражений. Решение принято. В этом кивке заключалось нечто историческое — втроём открыто вставали в оппозицию и к всесильному Валуа, и, по сути, ко всей системе, которую он олицетворял. Становились изгоями. Бунтовщиками. И это было одновременно страшно и невероятно свободно.
И тогда случилось нечто, что перевернуло всё в один миг.
Дамиэн стремительно сократил расстояние между нами. Его движение, лишённое привычной изящной сдержанности, было порывистым, почти отчаянным. Не проронив ни слова, он прикоснулся к лицу — ладони, только что державшие свидетельства древнего заговора, теперь бережно обрамляли скулы. Лёгкое движение — и расстояние между нами исчезло.
Первое прикосновение губ оказалось неуверенным, почти вопросительным. Но уже через мгновение поцелуй превратился в нечто большее — во вспышку, во вздох облегчения, вырвавшийся из самой глубины души. В нём сплелись страх перед пережитым пленом, благодарность за спасение, ярость от предательства, радость от того, что он жив, и жгучая, животная потребность ощутить что-то настоящее и живое среди этого леденящего моря крови, лжи и магии.
Парализованная неожиданностью, застыла на мгновение. Но затем волна тепла накрыла с головой, смывая остатки страха и напряжения. Веки сомкнулись, и тело ответило само — пальцы впились в складки испачканной рубахи, отыскивая в нём якорь, точку опоры в рушащемся мире. Это было чистое, абсолютное безумие. И самое прекрасное, что доводилось испытывать.
— Я всё это время только об этом и думал… — прозвучал его сбившийся шёпот, когда губы наконец разомкнулись. Его дыхание было неровным, а глаза сияли таким чистым, незамутнённым чувством, что перехватило дыхание.
— Я… об этом тоже думала, — вырвалось тихое признание, по щекам разлился горячий румянец. Это была правда. Среди всего кошмара образ его доброго, уставшего лица стал тем светом, что не давал окончательно погрузиться в отчаяние.
И тут взгляд, совершенно случайно, скользнул в сторону — и замер на Кайле.