Страница 58 из 115
Точка невозврата. Глава 17.
Прислонившись к холодной стене, я не могла оторвать взгляда от того, что осталось от Гримоальда. Сознание, привыкшее анализировать улики, отказывалось воспринимать это зрелище как нечто, что несколько минут назад было живым человеком — передо мной лежала лишь анатомическая демонстрация, жуткий экспонат на идеально белом кафеле. Даже тошнота отступила, уступив место леденящей пустоте, будто все чувства выжгли из души раскалённым железом. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя лишь мелкую дрожь в коленях и сжатый в тугой комок желудок.
Рядом Кайл, тяжело дыша, перерезал последние ремни, сковывавшие Дамиэна. Когда с лица принца сорвали кляп, раздался сдавленный, рыдающий вздох, и он беспомощно рухнул на окровавленные простыни каталки. Его плечи судорожно вздрагивали, а пальцы впивались в матрас с такой силой, словно он пытался убедиться, что происходящее — не кошмар. Хотелось подойти, найти нужные слова, но они застревали в горле. Что можно сказать человеку, которого только что вырвали из ада, чтобы он тут же очутился в эпицентре нового?
Внезапно внимание привлекли движения Кайла. Не удостоив окровавленные останки и взгляда, он с чисто солдатской, отстранённой практичностью опустился на корточки и принялся методично обшаривать карманы Гримоальда. Его лицо превратилось в непроницаемую маску — ни тени отвращения или злорадства, лишь полная концентрация на задаче. Следователь в нём уступал место охотнику, выслеживающему трофеи. Из глубины камзола появился туго набитый монетами кошелёк, затем — простое серебристое кольцо, слабо вспыхнувшее в ладони и отбросившее бледные блики на залитый кровью пол. И наконец… небольшой тёмный предмет, гладкий и нарочито неприметный.
Взгляд скользнул по находке, и сердце вдруг заколотилось с такой бешеной силой, что на мгновение перехватило дыхание. Предмет был знаком — до боли, до мурашек, бегущих по коже.
— ОН! СМОТРИТЕ! — собственный голос прозвучал хриплым, срывающимся шёпотом, будто принадлежал не мне, а кому-то другому. Рука судорожно полезла в карман поношенных штанов, пальцы наткнулись на холодный, уже успевший стать привычным металл. Вытащив амулет, зажала его в потной ладони и протянула дрожащей рукой, разжимая пальцы. Рядом с находкой Кайла лег тот самый артефакт, что остался от Тени после нашей первой битвы в Зеркальном зале.
Два близнеца лежали рядом — одинаково холодные, безжизненные, с гладкой, отполированной до состояния морской гальки поверхностью. Никаких сомнений не оставалось: они были частью одного набора, отлиты в единой форме.
Тишину нарушил слабый голос Дамиэна. Приподнявшись на локте и смахнув с лица влажные пряди волос, он устремил на амулеты взгляд, ещё минуту назад полный слепого ужаса. В глубине его глаз зажглась знакомая искра — проблеск пытливого ума, пытающегося выстроить логическую цепь из обломков кошмара.
— Интересно, — тихо пробормотал он, и хрипота звучала не только от слёз, но и от перехваченного горла. — Выходит, Гримоальд точно был связан с Тенью. Значит, монстр работал на него? Или… на его таинственных хозяев. — Сделав паузу, принц потянулся к амулетам. — Дайте мне рассмотреть их поближе.
Кайл молча подобрал оба артефакта и протянул брату. Наблюдая, как Дамиэн, всё ещё слабый, принялся внимательно вертеть их в руках, нельзя было не отметить точность его медленных движений. Он подносил амулеты к глазам, вглядывался в едва заметные неровности поверхности, водил по ним подушечками пальцев с сосредоточенностью человека, читающего шрифт Брайля.
— Там странный, несимметричный узор, — тихо проговорила я, больше чтобы нарушить гнетущее молчание. — Я разглядывала свой амулет. — Внутренний криминалист уже давно изучал тот экземпляр, тщетно пытаясь найти логику в абстрактных линиях.
Дамиэн, казалось, не услышал. Продолжая задумчиво прикладывать амулеты друг к другу разными гранями — сначала боковинами, потом торцами, — он напоминал человека, собирающего пазл. Вдруг его пальцы замерли. Голова резко поднялась, и бледное, испачканное кровью и потом лицо исказилось от чистого, немого изумления.
— Вы не поверите… Смотрите!
Шаг вперёд, и нога с неприятной липкостью вязнет в алой луже. По спине мгновенно пробежали ледяные мурашки. Дамиэн сложил два амулета вместе, и то, что раньше казалось хаотичным узором, обрело жуткую, пугающую ясность: два скрещенных кинжала, острых и смертоносных, обвитые ядовитой колючей лозой, чьи листья напоминали стилизованные черепа.
Знак Дома Теней.
Перед глазами поплыли кровавые пятна, и сознание снова выхватило из памяти полутемную, разгромленную библиотеку — вырванные страницы древних фолиантов и этот самый символ, возникший когда-то из осколков разбитого зеркала. Того самого зеркала, возле которого убитый кронпринц вёл свои последние изыскания. Искал, исследовал… и нашёл собственную смерть. Теперь этот роковой знак лежал на ладони его брата, сшивая воедино смерть наследника престола, тучного архивариуса и эфирного монстра из кошмаров.
— Ага, ага! — хмыкнул Дамиэн, и в голосе прозвучала горькая, почти истерическая нота. Он видел потрясение, читал его на лице как открытую книгу. — Наши главные враги — это давно несуществующий Дом?
Кайл, до этого хранивший молчание, тяжело вздохнул. Проведя рукой по лицу, он выдал этим жестом такую усталость, такую беспросветную досаду, что стало почти жаль его.
— Какой-то бред… — проговорил он приглушённо, словно размышляя вслух. — Уничтоженные столетия назад. Стёртые с лица земли. И теперь они… что? Воскресли из небытия, чтобы похитить принца? Это не заговор. Это плохой анекдот.
Но амулеты в руке Дамиэна оставались вполне материальными — холодные, тяжёлые, неоспоримо настоящие. Они не были анекдотом, будучи вещественной уликой. Уликой, что вела в тупик исторического небытия, что оказывалось страшнее любого живого и понятного врага. Приходилось сражаться с призраком. И, судя по всему, призрак являлся во всеоружии.
Внезапно воздух над центральным пьедесталом задрожал, зарядившись знакомой статикой, от которой заложило уши. Инстинктивно отпрянув, пальцы сжали в кармане холодный металл браслета. Ослепительная вспышка заставила зажмуриться, а когда веки снова поднялись, на камне застыли десять фигур в мундирах, словно вобравших в себя весь свет.