Страница 41 из 115
Тест на реакцию. Глава 13.
Тишина в арсенале после слов Кайла стала густой и звенящей, будто натянутая струна. Слова о яде, о Доме Тайного Вздоха, о внезапно усложнившейся игре висели в воздухе ядовитым туманом. По спине пробежали мурашки — не от страха, а от холодного осознания: мы барахтались не только в паутине интриг Валуа. Кто-то другой, куда более изощрённый и безжалостный, начал свою партию, стравливая всех со всеми.
Обдумав новость, Кайл резко повернулся к Горсту. Лицо его оставалось гранитной маской, но в глазах бушевала настоящая буря.
— Всё слышал, старик? Никому ни слова, пока что это секретно.
Горст, не отрываясь от разборки древнего, покрытого рунами арбалета, лишь хрипло хмыкнул — звук напоминал скрежет камней.
— Секретно, говоришь? У нас тут пол-арсенала — сплошная государственная тайна. Одной больше, одной меньше — разницы никакой. — Быстро, оценивающе скользнул взглядом по мне. — А её куда? Обратно в комнатушку?
Именно эти слова стали последней каплей. Стало ясно: Кайл собирается уйти — один, быстро, по-солдатски эффективно. Оставить здесь, в той каменной коробке, пусть и под присмотром своих людей, но в полной беспомощности. Нет, слишком уж часто меня запирали и бросали — сначала в прошлой жизни, теперь в этой.
— Я иду с тобой, — твёрдо заявила я, делая шаг вперёд. Голос прозвучал увереннее, чем можно было ожидать.
Кайл замер и медленно обернулся. Его взгляд был тяжёлым и безразличным.
— Останешься здесь. Так безопаснее.
— Безопаснее? — едва сдержала я фырканье, понимая, что истерика сейчас всё испортит. Внутри всё закипало, но вместо крика я выстроила аргументы, кирпичик за кирпичиком, словно готовила отчёт для прокурора. — Во-первых, я криминалист. Ты ищешь улики, хочешь понять, кто и зачем подложил яд? Так я в этом специалист. Умею читать людей, видеть ложь и находить несоответствия, которые солдат, привыкший к прямому действию, запросто пропустит. Я — инструмент, Кайл. Почему бы его не использовать?
Он молчал, но по сузившимся зрачкам было ясно — слова достигли цели.
— Во-вторых, — продолжала я, наступая, — о какой безопасности может идти речь? Твой отец или тот, о ком мы даже не знаем, уже подсылал убийцу прямо в мои покои, которые находились под твоей же охраной. Кто даст гарантию, что, стоит тебе исчезнуть, в этих самых казармах не найдётся какой-нибудь «услужливый» Ловец Душ, жаждущий выслужиться перед Валуа, прикончив ведьму? Бросить меня здесь — всё равно что оставить на произвол судьбы.
— Здесь мои люди, — отрезал он, однако в голосе уже не звучало прежней уверенности.
— Среди твоих людей может оказаться предатель! — выпалила я, чувствуя, как отчаяние перерастает в ярость. Последний аргумент был самым горьким и самым весомым. — И, в-третьих, ты лично отвечаешь за меня перед императором. Так? Твоя прямая обязанность — держать подопечную в поле зрения и обеспечивать её сохранность. Так что оставить меня здесь, в казарме, как ненужный хлам, мешающийся под ногами, — это не просто глупость, Кайл. Это прямое нарушение долга.
Слово «хлам» повисло в воздухе, прозвучав громче любого магического артефакта. Сама удивилась собственной дерзости, но отступать было поздно.
И тогда случилось неожиданное. Ледяная броня Кайла не просто треснула — она взорвалась.
Лицо исказила гримаса чистейшей, животной ярости. Резко развернувшись, он метнулся к ближайшей стойке, срывая с подставки огромный, почти полуторный меч, казавшийся невесомым в его руке. С низким, сдавленным рыком, больше похожим на стон, он обрушил клинок на ту самую каменную мишень, которую мне удалось лишь слегка поцарапать.
Первый удар обрушился с чудовищной силой, сопровождаемый глухим хрустом, снопом искр и облаком каменной крошки. Но он не остановился. Последовали второй, третий… Он рубил с одержимостью, с рёвом, вырывавшимся из самой глубины груди. Это не было тренировкой. Это было сведением счетов — излиянием накопленной ярости, бессилия и давившего со всех сторон груза ответственности.
Инстинктивно отпрыгнув назад, я ощутила, как сердце заколотилось где-то в горле. Было страшно — куда страшнее, чем при атаке Тени в Зеркальном зале. Потому что сейчас безумствовал не монстр, а человек, в котором проснулась дикая, неконтролируемая сила.
А Горст… даже не пошевелился. Опираясь на костыль, старик наблюдал за буйством с видом умудрённого жизнью сторожа, видавшего и не такое. В его потухшем взгляде читалась не тревога, а древняя, усталая покорность судьбе.Видал, мол, видал.
Буря утихла так же внезапно, как и началась. Кайл замер, тяжело дыша, с вздымающимися плечами. С отвращением, будто швыряя ядовитую гадину, он бросил искорёженный меч на каменный пол и оглушительный звон металла прозвучал финальным аккордом этого безумного спектакля.
Повернувшись ко мне, он снова стал прежним — ни тени недавней ярости. Лицо превратилось в идеально выточенную маску изо льда и камня. Лишь мелкая дрожь в пальцах правой руки выдавала пережитое напряжение. Голос, когда он заговорил, прозвучал ровно и холодно, будто речь шла о погоде за окном.
— Ладно, пойдёшь со мной. — Взгляд скользнул по простой рубахе и штанам. — Но слишком не выделяйся… хотя задача почти невыполнима. Ладно…
Не закончив фразу, он лишь отмахнулся, давая знак следовать, и направился к выходу, не оглядываясь. Бросив прощальный взгляд на Горста, я застала старика за привычным занятием — он вновь копался в своём арбалете, словно ничего не произошло. Лишь уголок рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку.
Глубоко вздохнув, я почувствовала на запястье холодный металл браслета. Победа? Скорее, право находиться рядом, а не за запертой дверью. Право быть в курсе событий, а не пребывать в неведении. Немного, но уже что-то. И за это «что-то» предстояло бороться. Сделав шаг за Кайлом, я двинулась навстречу новой порции лжи, яда и опасностей. По крайней мере, враг теперь был виден почти что лицом к лицу. Или, по крайней мере, так начинало казаться.
Кайл двигался так стремительно, что приходилось почти бежать, чтобы поспевать за его широким шагом. Промчавшись через главный зал казарм под градом колючих взглядов, мы свернули в лабиринт боковых коридоров, пока он не замер перед неприметной дубовой дверью, ничем не выделявшейся среди других.
— Не отставай, — бросил он через плечо, распахивая створку.