Страница 104 из 115
И был его глаз — правый, мутный, затянутый плёнкой катаракты. Медленно повёл им по залу, и этот слепой, но пронзительный взгляд, казалось, видел больше, чем все зрячие присутствующие вместе взятые. Взгляд скользнул по толпе, заставляя её замирать, и на мгновение остановился на нас с Дамиэном. Холодок, невыразительный, но невероятно тяжёлый. В нём не было ни вопроса, ни гнева — лишь холодная констатация факта нашего присутствия.
Церемониймейстер, стоявший у подножия трона, раздул щёки и прокричал, разрывая тишину словно барабанной дробью:
— Дамиэн Кровавый Цветок, второй принц, сын Его Величества Джулиуса Третьего! И чужестранка Алиса!
Эхом прокатилось по залу, и вновь воцарилась мёртвая тишина. И тогда заговорил он. Голос Императора был негромким, хриплым, словно простуженным, но каждое слово падало в гробовую тишину с весом свинцовой печати.
— Никому ни слова. — Медленно повёл мутным глазом по замершим рядам. — Ни единого слова. Немедленно в казематы тех, кто нарушит ход заседания суда.
Едва он умолк, раздался единодушный, оглушительный лязг. Стража, выстроившаяся вдоль стен, разом ударила древками алебард о каменные плиты пола. Звук был сухим, окончательным, не оставляющим сомнений в серьёзности намерений. Воздух сгустился до состояния железа. Казалось, даже дышать стало опасно.
Мы двинулись вперёд по живому коридору из глаз и затаённого дыхания. Ноги были ватными, но приходилось заставлять их двигаться, сосредоточившись на каждом шаге, на каждом вдохе. «Соберись. Ты не жертва. Ты обвинитель. А этот зал — самое грязное, самое кровавое дело в твоей жизни».
К массивной дубовой трибуне, тёмной от времени и отполированной бесчисленными прикосновениями, нас подвели без лишних церемоний. Достигавшая почти до груди, она служила своеобразным барьером, отделявшим от судящего мира. Когда мы встали за неё, разница с прошлым разом стала очевидной: тогда нас плотным кольцом окружила стража, теперь же гвардейцы остались позади, образовав лишь почётный — или не очень — эскорт. Нас не охраняли — нас выставляли. Этот безмолвный жест говорил красноречивее любых слов: мы ещё не были оправданы, но уже перестали быть обвиняемыми в прежнем смысле.
И вот настал его черёд.
Боковая дверь со скрипом отворилась, и в зал, подтолкнутый длинным копьём в спину, вошёл он. Лорд Валуа. Вернее, его тень. Вместо роскошной мантии — грязный, помятый камзол. Изящные руки были скованы за спиной кандалами, на ногах — тяжёлые цепи, заставлявшие передвигаться мелкими, шаркающими шажками. Он шёл, понурив голову, и некогда безупречно уложенные волосы теперь спадали грязными прядями на лицо. Его подвели и поставили в нескольких метрах от нас с Дамиэном. Стража сомкнулась вокруг плотным кольцом, остриё копий направлено в его сторону.
Контраст оказался разительным и красноречивым. Мы стояли за трибуной, пусть и под пристальными взглядами, но свободные. Он — в центре кольца вооружённых людей, закованный, униженный. Это был первый, самый наглядный аргумент в нашу пользу, произнесённый без единого слова. Валуа не поднял головы, не посмотрел ни на нас, ни на трон. Замер, словно превратился в статую собственного позора, безжизненную и безмолвную. Но я знала, что это за тишина — тишина паука, затаившегося в центре порванной паутины, выжидающего, рассчитывающего. От этой мысли по спине пробежали ледяные мурашки. Смерть Кайла, его последний, окровавленный вздох, холод его кожи — всё сжалось в груди в тугой, острый комок. Пальцы впились в прохладную, шершавую поверхность дубовой трибуны. Это было не просто дерево — опора, единственная твёрдая точка в кружащемся вихре напряжения, страха и ярости. Битва начиналась. И нашим оружием должны были стать не мечи и не магия, а слова — холодные, выверенные, неумолимые.
Тишина в зале сгустилась настолько, что в ушах начинал звенеть собственный кровоток. Воздух, густой от ладана и пота, застыл неподвижно, будто пространство превратилось в гигантскую ловушку под стеклянным колпаком. Император не двигался, его мутный глаз оставался неподвижным, устремлённым в нашу сторону. Он не торопил, не задавал вопросов — лишь ждал. И это ожидание оказывалось куда страшнее любого допроса.
Дамиэн стоял рядом, его плечо почти касалось моего. От него исходило напряжение — не дрожь страха, а сконцентрированная, холодная ярость, та самая, что сменила отчаяние в той убогой комнате. Сделав шаг вперёд, он положил пальцы с побелевшими костяшками на тёмный дуб трибуны.
— Ваше Величество, — голос прозвучал тихо, но чётко, прорезая звенящую тишину. Он обращался не к залу, но лишь к отцу. — После предыдущего суда, когда моя адекватность была поставлена под сомнение лордом Валуа, меня насильно доставили в Дом Белых Лилий. Мне сказали, что это для моего же блага. Что нужен покой и… лечение.
Говорил методично, без эмоций, подобно учёному, зачитывающему отчёт. Но в каждом слове чувствовалась стальная пружина.
— Лечение заключалось в регулярных инъекциях. Прозрачная жидкость — она не причиняла боли. Она причиняла нечто худшее, создавая туман. Стирала острые углы воспоминаний, притупляла волю. Я не был пациентом. Я был объектом. Контейнером.
Поднял голову, и золотисто-янтарные глаза, ещё недавно пустые, теперь горели холодным огнём.
— Меня не держали в цепях. Двери не были заперты. Но стены состояли из взглядов врачей, видевших во мне не принца, а носителя определённых… свойств. Меня не похищали как заложника — изолировали как ресурс. Как «носитель крови правящего рода». Именно так это и называлось в отчёте, который мы впоследствии обнаружили.
Сделал паузу, позволяя этим словам повиснуть в воздухе. Слова «носитель крови» прозвучали столь же кощунственно и чуждо в этом пышном зале, как если бы он извлёк окровавленный нож. Это был не рассказ о злодейском заговоре, но демонстрация системы — бездушной, методичной, превращающей людей в расходный материал.
— Целители Дома Белых Лилий не были злодеями в масках, — продолжал Дамиэн, и в голосе зазвучала горькая ирония. — Они являлись профессионалами. Выполняли свою работу. Обеспечивали сохранность «катализатора». Были инструментом в руках того, кто знал истинную цену крови нашей семьи. Того, кто стоял за возрождением проекта «Дом Теней».