Дочь друга. Трогать нельзя

Глава 53

Сабина

Не могу поверить, что я это делаю.

Захожу в квартиру, Андрей идёт следом. Я буквально ощущаю его энергию — она будто касается моей спины между лопаток, скользит вниз вдоль позвоночника и оседает приятным, тягучим теплом в пояснице. По коже бегут мурашки, а дыхание невольно сбивается.

«Не стоило этого делать», — настойчиво шепчет внутренний голос.

Но я знаю: если не разберусь сейчас, вопросы так и будут терзать меня, крутиться в голове, не давая покоя. Я должна наконец поговорить с Игнатовым — прямо и откровенно. Его преследования не могли мне померещиться. Это слишком ощутимо, слишком реально.

Прохожу на кухню, остро чувствуя, что Андрей не отстаёт ни на шаг.

— Чёрный, без сахара? — спрашиваю я.

Тишина. Ни подтверждения, ни возражения. Я поворачиваюсь к нему через плечо, выгнув бровь.

Андрей садится на стул возле стола.

— Да, всё верно, — отвечает он.

Начинаю готовить кофе и замечаю, что пальцы дрожат. Андрей на моей кухне кажется огромным — он будто заполняет собой всё пространство. И дело, кажется, не столько в его росте и широких плечах, сколько в той мощной, почти осязаемой энергетике, что исходит от него. Она окутывает меня, проникает под кожу, будоражит кровь.

С горем пополам, то просыпая зёрна, то проливая кипяток, я всё-таки доделываю этот проклятый кофе. Ставлю чашку перед ним, стараясь унять дрожь в руках.

— Ты обещал мне объяснить, что всё‑таки происходит, — произношу я, опёршись поясницей на столешницу. Стараюсь говорить твёрдо, но голос чуть дрожит.

Андрей медленно двигает к себе чашку. Его серебристый взгляд скользит по мне — тягуче, изучающе, будто расплавленное серебро. От этого взгляда по телу разливается пульсирующий жар, скапливается внизу живота, заставляет сердце биться чаще.

В памяти вспыхивает та ночь: я сижу на столе на его кухне, его руки скользят по моей коже, губы касаются шеи… Щеки обдаёт жаром от этих воспоминаний, дыхание становится прерывистым. Я невольно опускаю взгляд, боясь, что Андрей прочтёт в нём всё, о чём я сейчас думаю.

— Итак, — произносит он глухо, — что тебя беспокоит, Сабина?

Медленно поднимаю на него глаза. В груди всё сжимается, в горле пересохло.

— То, что ты следишь за мной. Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Хочу тебя, — отвечает он прямо, без колебаний.

Пальцы невольно сжимают край столешницы. Я ожидала чего угодно — даже лжи, — но не такой откровенности. Его слова бьют прямо в сердце, заставляют кровь бурлить.

— Что? — переспрашиваю я дрожащим голосом.

Андрей, как ни в чём не бывало, берёт чашку, отпивает кофе и, не сводя с меня пронзительного серого взгляда, говорит:

— А что ты ожидала услышать? Я отвечаю тебе, как оно есть: я хочу тебя, Сабина. Хочу. Тебя. Себе.

Я невольно сжимаю бёдра, чувствуя, как между ног нарастает пульсирующее напряжение. Дыхание становится прерывистым, кожа горит.

— Ты же не думала, — продолжает Игнатов, — что тогда, на кухне, я ласкал тебя языком по какой‑то другой причине? Всё дело в этом: я тебя хочу. Как и ты меня. Впрочем, мы это уже выяснили.

Резко прикусываю нижнюю губу — настолько сильно, что чувствую солоноватый привкус крови. Понимаю, что отрицать своё влечение бессмысленно: он уже доказал мне, что я его хочу. Но признать это вслух…

— И ты всегда так об этом сообщаешь женщинам? Преследованием? — выдыхаю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Губы Игнатова трогает едва заметная улыбка.

— Нет. Ты первая, — отвечает он.

— Вот уж спасибо, — бурчу я и снова опускаю взгляд.

В голове — рой мыслей. Я не знаю, что сказать дальше, не знаю, как реагировать. И, самое главное, не могу решить, чего хочу сама. Не в плане физического влечения — с ним всё ясно, оно буквально сжигает меня изнутри, — а в плане того, что с этим делать? Хочу ли я, чтобы мы оказались в постели? Или всё‑таки хочу избежать этой возможности?

Игнатов — друг моего отца. Он старше меня. То, кем он является в жизни, пугает меня в какой‑то степени. Стоит ли мне связывать себя с этой личностью хотя бы на какие‑то мгновения? В груди смешиваются страх, волнение и жгучее желание.

— И сколько это будет продолжаться? — выдыхаю едва слышно.

Андрей выгибает бровь, смотрит на меня в упор.

— Что именно?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — бурчу, собрав остатки смелости. — Об этих преследованиях. Сколько ещё ты будешь следить за мной и вмешиваться в мою жизнь?

— Пока не получу то, чего хочу, — отвечает Андрей.

— То есть ты предлагаешь мне секс? — Я ещё крепче сжимаю столешницу пальцами, чувствуя, как внутри всё трепещет.

— Это логично, — отвечает Андрей, не отводя взгляда, и поднимается из-за стола.