Страница 20 из 177
8
Джулианна
— Все хорошо. Ты в порядке, — шепчу я себе под нос, словно заклинание.
Я пытаюсь вцепиться в эту мантру, повторяя ее вновь и вновь, но непрошеные призраки той ночи, накрывая волнами, неумолимо затягивают меня в водоворот воспоминаний. Коул, это хищник, который загнал меня в ловушку. Его тяжелое тело, придавливающее к холодной земле. Его руки — везде, бесцеремонные, властные, берущие силой. Сердце начинает неистово колотиться, отбивая бешеный ритм в груди, обжигающий жар разливается по венам, и кажется, будто воздух вокруг сжимается, густеет, становится невыносимо тесным. Мое тело напряжено до предела, словно тетива натянутого лука, ожидая неминуемого, ужасного. Все вокруг сужается, давит, выжимая остатки воздуха из легких. Дыхание сбивается, превращаясь в прерывистые хрипы, по коже пробегает леденящая россыпь мурашек. Я вздрагиваю, пойманная в ловушку ощущения — это ведь точь-в-точь то же самое чувство, что и в ту роковую ночь.
Я плотно жмурю глаза, веером обмахивая пылающее лицо дрожащей ладонью, и снова шепчу себе как в ту ночь «ничего не произошло». Воспоминания остаются смутными, размытыми тенями, но я отчетливо помню его силуэт, нависший надо мной. Помню этот жар, дьявольски обжигающий. Помню, как мои губы шептали «нет», но тело, предательски, будто не слушалось, отчаянно жаждало совсем иного. Но знаю — я точно сказала «нет», а ему было абсолютно наплевать.
Он утверждал, что я сама этого хотела, потому что двигалась ему навстречу, но я клянусь — это ложь. Клянусь.. нос предательски щиплет, а глаза неумолимо наполняются жгучими слезами. Я почти уверена, что мне тогда что-то подсыпали, но как это доказать? Иногда мне мерещится, будто просто схожу с ума. Может я была слишком пьяна? Но я выпила всего один бокал вина! Ненавижу, как это всегда происходит — я бесконечно сомневаюсь в себе, чувствую себя полной идиоткой, ведь так отчаянно жажду вспомнить каждую мельчайшую деталь, но не могу. Если меня и опоили, то каким образом? Я не понимаю. Я никогда не употребляла наркотики, не пью из чужих стаканов и никогда не оставляю свой без присмотра. Я никогда еще так сильно не испытывала ненависти в свой адрес, не ощущала себя такой жалкой и ничтожной. Я не жертва. Я просто наивная дура, доверившаяся не тому человеку.
— Голливуд?
Мое тело мгновенно застывает, а из груди вырывается резкий, непроизвольный крик, что гулким эхом разносится по узкому переулку.
— Это я, Лэндон.
Я должна была узнать этот акцент и это глупое прозвище сразу, но в голове моментально возник образ Коула, заставляя внутренности сжаться. Теперь же, когда осознаю, что это он, мне странно.. спокойно. Сердце бьется ровно, и это удушающее ощущение в груди отступает.
Опускаю руку, позволяя глазам открыться, и откидываю голову назад, глядя на звездное небо. Вот он — Лэндон Тейлор, и впервые на его лице вижу не привычную пустоту. По крайней мере, в глазах — чистый, неприкрытый гнев.
Опускаю взгляд, уставившись прямо в его грудь, и всем своим существом желаю одного — просто исчезнуть. Вот так я представляла себе свой субботний вечер? Встретить Коула, а теперь Лэндон стоит передо мной, застигнув меня на самом краю панической атаки.
Несмотря на доносящиеся издалека смех и приглушенные разговоры, сквозь которые пробивается негромкая музыка изнутри здания, тишина между нами кажется невыносимо звенящей.
Поднимаю ремешок сумки повыше на плече и снова встречаюсь с ним взглядом.
— Почему ты здесь?
Резкий, почти надломленный вопрос вырывается из меня, и я ничуть не жалею, что он звучит так грубо. Я тоже успела немного выпить, прежде чем прийти сюда, так что все, что сейчас скажу, — не моя вина.
— Почему ты здесь? — вторит он, идеально подхватывая мой тон, словно эхо.
— Ну, я здесь, чтобы понюхать чертовы цветы, — саркастично выплевываю я, не меняя агрессивного настроя. — А ты зачем?
— Ну, я здесь, чтобы понюхать чертовы цветы, — повторяет он, все так же холодно, словно оттачивая каждое слово, и в точности копируя мой тон.
Его ответ, казалось бы, должен взвинтить мою нервную систему до предела, но вместо ожидаемого раздражения случилось нечто совершенно иное. По какой-то необъяснимой, почти предательской причине, уголки моих губ сами собой дрогнули и поползли вверх, складываясь в непроизвольную улыбку. Это кажется возмутительно неправильным — улыбаться из-за его столь едких слов, но, к своему удивлению, оказываюсь бессильной, чтобы сдержаться. Я сваливаю всю вину на обжигающую текилу, что разливалась по венам этим вечером. Пытаюсь стиснуть губы, чтобы затушить эту предательскую улыбку, но она лишь упрямо расползается, становясь все шире. Внутренний голос строго приказывает: «Запомни на будущее — ни единой капли алкоголя в компании Полли и Габби!»
Я демонстративно прочищаю горло, стараясь выдохнуть ровно, и уже собираюсь задать ему свой главный вопрос, повторив: зачем он здесь? Но мой слегка затуманенный текилой разум внезапно одерживает верх, и вместо ожидаемого, выдаю нечто совершенно иное:
— Я всегда знала, что ты одержим мной. Если не галлюцинирую, ты стоишь прямо передо мной. Слишком близко, кстати.
Он мгновенно отступает на пару шагов назад, словно отталкивая невидимую преграду.
— Я здесь не потому, что одержим тобой. Никогда больше не говори таких мерзких вещей.
Я изгибаю губы в легкой, едкой усмешке.
— Если ты так говоришь.
— Одержимость — это состояние, когда кто-то постоянно или слишком часто думает о ком-то или о чем-то, особенно ненормально часто.
— Что?! — я смотрю на него, пораженная и ошарашенная подобным заявлением.
— Это определение одержимости, — сухо и сдержанно отвечает он, в его голосе проскользывает привычный, чуть надменный аристократический оттенок. — Этоне про меня. Чтобы даже подумать о том, что я постоянно думаю о тебе, ты должна хоть немного быть в моем вкусе. А ты — совсем не мой тип.
Я несколько раз моргаю, пытаясь осознать услышанное, но мозг не может решить, на чем именно сосредоточиться: на его знании точного определения одержимости или на уничижительном утверждении, что я не в его вкусе. Мысли беспорядочно метаются, словно загнанные птицы, но в конце концов приходят к успокаивающему выводу: не стоит принимать его слова так близко к сердцу.