Только с тобой

5

Джулианна

Улыбнись. Все в порядке. Ты в порядке.

Эти нежные слова я шепчу себе с самого утра. После тяжелого разговора с мамой и Сиенной я пообещала себе не унывать, но единственное, что тревожит разум, — это результат теста.

В пятницу, прежде чем покинуть класс, профессор Эллис с загадочной улыбкой пообещала, что к понедельнику мы уже узнаем оценки. Я надеялась, что она успеет выставить их, но повторная проверка лишь поспешно подтвердила тревогу.

Проснувшись, я чувствую, как вихрь тревоги пытается вырваться на волю. Я стараюсь успокоить этот ураган, но тревога все еще притаилась где-то в тенях сознания.

Вот и трачу время, заходя в кафе внутри Студенческого кампуса, в надежде найти утешение в большом карамельном латте и овсянке. Хотела заказать горячий шоколад — именитый напиток счастья, но, к несчастью, он доступен только в сезон. Разве не абсурд?

Бариста с невозмутимым лицом называет общую сумму и спрашивает о способе оплаты, но кто-то опережает меня.

В поле зрения мелькает татуированная рука, и не нужно оглядываться, чтобы понять, кому она принадлежит.

— Наличными, — произносит он. — И без сдачи.

— Не стоит. Я сама заплачу, — я поднимаю дебетовую карту, но бариста, словно загипнотизированная, принимает двадцатидолларовую купюру.

Не успев произнести ни слова, я смотрю, как Лэндон, не оборачиваясь, направляется к той части зала, где забирают заказы.

Я растерянно за ним наблюдаю, пока чей-то кашель не возвращает меня к действительности.

Не понимаю, что им движет, и искренне сомневаюсь, что это проявление доброты. Скорее, у него нет в душе ничего, кроме холодной пустоты.

Собравшись с мыслями, я делаю шаг вперед, глубоко вдохнув, и поднимаю голову, чтобы взглянуть на Лэндона. Но тот даже не поднимает взгляд, хотя я стою напротив.

— Не знаю, зачем ты это сделал, но мне не нужна твоя помощь.

После паузы он наконец смотрит на меня, выражение лица по-прежнему без эмоций. Поднимается только черная бровь, показывая, что он воспринимает меня с явным безразличием.

— Что?

— Ты серьезно? Мне не нужна благотворительность, — произношу, когда мое имя наконец раздается из динамиков, и заказ появляется на стойке.

Раздражение почти рукой снимает, но ключевое слово — почти. В тот миг, когда собираюсь забрать свой завтрак, мудак хватает его и уходит.

Я в ступоре остаюсь на месте. Смотрю, как он удаляется с моей порцией счастья в руках. Несколько раз моргаю, пытаясь осознать, что произошло.

Я никогда не испытывала такого желания совершить что-то ужасное, как сейчас.

Вырвавшись из Студенческого кампуса, я пытаюсь справиться с тяжестью вздохов, но пламя злости разгорается с каждым шагом.

Когда приближаюсь к нему, я кричу:

— Эй, — но он лишь продолжает путь, не обращая на меня внимания.

Я сжимаю ладони, зубы скрипят от напряжения, и ускоряюсь, пока не оказываюсь перед Лэндоном.

Он чуть не налетает на меня, но успевает остановиться.

— Не знаю, какой демон овладел тобой, но сейчас слишком рано, чтобы вести себя как полный придурок, — выпаливаю я, дыхание учащается от волнения. — Верни мой заказ.

— Нет, — произносит он, делая маленький глоток моего латте. — Ммм, вкусно.

— Клянусь, если не вернешь его, я.. — я поднимаю руки, но тут же опускаю их, потому что обычно не являюсь агрессивным человеком.

Такое случается крайне редко, но, когда ярость поглощает меня, в голове возникают извращенные мысли.

Например, мне хочется схватиться за эту серебряную цепочку на его шее и задушить ею, а для верности — пнуть в самое больное место.

Его взгляд скользит к моим сжатым кулакам.

— Клянешься, что сделаешь что? — он наклоняет голову, словно это какая-то игра.

— Ничего. Верни, — я протягиваю руку ладонью вверх.

Он делает еще один глоток, наслаждаясь моментом.

— Договаривай, и, возможно, я подумаю.

Надеюсь, он подавится.

— Я знаю, что дьявол нанял тебя, чтобы сделать всех вокруг несчастными, но сегодня не тот день. У меня нет времени на подобную чепуху. Так что найди какую-нибудь другую жертву, и верни мой заказ.

— Мне скучно, и ты тратишь мое время.

Я рычу.

— Трачу твое время? Это ты заплатил за мой заказ и забрал кофе. Если уж на то пошло, ты — тот, кто тратит мое время. Я могла бы быть на занятиях, но вместо этого стою здесь, споря с тобой.

Он хмыкает.

— Сделай это, — насмешливо заявляет он. — Рискни.

Я заставляю себя перевести взгляд с его шеи к глазам.

— Рискнуть?

Он делает два шага вперед, глядя на меня сверху вниз. В глазах сверкает что-то садистское, и впервые я замечаю в них игривый блеск.

Это сбивает с толку, потому что я не привыкла к подобному. Не от него.

— Задуши меня.

— Ч..что.. почему ты так говоришь? — лицо горит от смущения из-за запинки.

— Твои глаза, — просто отвечает он.

— Какое отношение они имеют к удушению?

— Они не лгут.

Я хмыкаю от смеха.

— О чем ты..

— Ты либо увлечена моей шеей, либо цепочкой, или тем и другим? — он наклоняет голову, изучая меня.

Я почти смеюсь.

— Единственное, что меня действительно интересует в тебе — или, по крайней мере, на тебе — это латте и овсянка. Так что, хватит зазнаваться и верни их.

— Нет, — он делает еще один медленный глоток, обходит меня и удаляется.

Я стону, следуя за Лэндоном, но приходится ускоряться из-за его больших шагов. Никогда бы не подумала, что придется идти быстрее, чтобы догнать кого-то. Обычно все наоборот.

— Я не уйду, пока ты не вернешь мне заказ.

Я только врежу себе, потому что занятия начинаются через десять минут, а он, похоже, направляется в противоположную сторону от кампуса. Но я отказываюсь сдаваться.

— Советую найти что-то другое, чем можно было бы одержимо заниматься, — он бросает на меня взгляд, морщась от отвращения. — Преследование не принесет тебе ничего, кроме запрета на приближение.

Теперь я не могу сдержать смех.

— Одержимо? Я бы сказала, все наоборот.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты не та, кем можно быть одержимым.

Я с досадой вздыхаю и кладу руку на грудь.

— Ого, ты ранил меня. Я так страдаю, что не знаю, как вообще восстановлюсь, — я надуваю губы, притворяясь грустной.

— Ты меня достала, — его слова полны презрения.

— Взаимно, — сжато улыбаюсь я. — Верни мне заказ.

Он выдыхает и смотрит в сторону. Когда Лэндон снова переводит взгляд на меня, он закатывает глаза и кладет овсянку мне в руку.

— Пожалуйста, — говорит он и уходит, оставляя меня в полном недоумении.