Страница 30 из 41
Ловушка захлопывается
Я осторожно положила жемчужину прямо на солнечное сплетение Лари. Туда, где, по словам целителей, сосредоточена жизненная сила оборотней.
Секунду ничего не происходило. А потом жемчужина засветилась.
Это был не тёплый свет исцеления — холодный, неестественный, мертвенно-голубой, как гнилушка в ночном лесу. Он запульсировал, разгораясь, и Лари вдруг выгнулся дугой на кровати.
— Что за… — Дерек шагнул вперёд.
Лари хрипло закричал. И от этого крика у меня кровь застыла в жилах. Его тело билось в судорогах, пятки колотили по матрасу, пальцы скребли простыню.
— Убери её! — заорал Дерек. — Теа, убери!
Я дёрнулась к жемчужине, схватила её — и тут же поняла, что не могу разжать пальцы. Жемчужина прилипла к ладони, будто вросла в кожу.
Холод пополз вверх по запястью, по предплечью, а затем из треснувшей поверхности камня поползли полупрозрачные магические путы: тонкие, светящиеся, как нити раскалённого стекла. Они обвили мои пальцы, стянули запястья, дёрнулись выше, к локтям, сковывая руки тугим жгутом.
— Не могу! — я рванулась, но путы только крепче впились в кожу. — Она… она привязалась ко мне!
Дерек кинулся ко мне, схватил за плечи, попытался оттащить, но жемчужина держала мёртво.
Мия тоже бросилась ко мне. С кончиков её пальцев сорвался сноп красных магических искр. Но все они разбились о невидимый щит, что окружал жемчужину.
И тогда я почувствовала это. Магия покидала меня.
Это не было похоже на усталость после долгого заклинания. Нет. Что-то вытягивало саму суть — глубинное тепло, которое всегда жило где-то под сердцем, с самого детства, с тех пор, как я впервые зажгла огонёк на пальце. Оно уходило сквозь ладони, сквозь путы, сквозь треклятую жемчужину — прямо в грудь Лари. Тот кричал не переставая, и его крик смешивался с моим собственным, потому что боль стала невыносимой.
— Теана! — голос Дерека доносился будто сквозь толщу воды.
Мои колени дрогнули. Я начала оседать на пол, но путы дёрнули меня обратно, удерживая над кроватью, над бьющимся телом Лари, и я висела на этих нитях, как сломанная кукла.
— Миа! — рявкнул Дерек. — Зови Лину!
Но тут воздух в комнате сгустился. Стал плотным, как кисель. И раздался голос.
— Спасибо, ведьма.
Он звучал отовсюду сразу — из стен, из пола, из самой жемчужины. Вкрадчивый, низкий, с лёгкой хрипотцой. Тирон.
— Ты сделала то, чего я не мог сделать годами. Ты открыла мне путь.
Я попыталась поднять голову, но путы держали. Перед глазами плыли круги.
— Что… — прохрипела я. — Что ты несёшь?
— Твоя кровь, Теана Шторм, — в голосе Тирона звучала почти нежность, — это ключ. Ключ к гномьим чертогам, к источнику, который они спрятали. Я не мог войти туда сам. А ты — можешь. И сейчас ты отдаёшь мне ровно столько силы, сколько нужно, чтобы сломать их защиты.
Дерек рванулся к жемчужине. Схватил её — и зарычал от боли. Ладонь задымилась.
— Брось! — крикнула я. — Она жжёт!
— Плевать! — прорычал он, сжимая проклятый камень.
И тут завибрировал мой магический шар. В кармане. Коротко, настойчиво, раз, другой.
Миа метнулась ко мне, выхватила шар, активировала. На том конце что-то трещало, потом сквозь помехи прорвался голос Килиана — захлёбывающийся, срывающийся на визг:
— Теана! Теана, ответь! Мира бьётся! Она орёт, что ты умираешь! Что камень ест тебя!
Помехи. Тишина. А потом — тонкий, звенящий детский голос. Сама Мира.
— Тётя Теана! — она не плакала, она говорила чётко, но слишком быстро, будто её подгоняло что-то. — Это ловушка! Он обманул вас. Камень не лечит! Ты должна остановиться! Ты должна…
Дерек не дослушал. Он дёрнул жемчужину на себя. Путы, связывавшие мои руки, натянулись до предела, затрещали, впились мне в запястья до крови — и лопнули. Я рухнула на пол, ударившись плечом. Жемчужина осталась у Дерека в руке.
Она жгла его. Я видела, как дымится кожа, как проступают волдыри, но он не разжимал пальцев. С рёвом, в котором смешались боль и ярость, он швырнул проклятый камень на пол — и обрушил на него каблук.
Жемчужина треснула.
Свечение погасло. По комнате пронёсся беззвучный взрыв — волна холода, от которого заиндевели стены. А затем наступила тишина.
Лари на кровати затих. Его грудь вздымалась — часто, поверхностно, но он дышал. Живой, но не исцелённый.
А я лежала на полу и смотрела в потолок. Тело было пустым, как сдутый воздушный шарик. Дерек опустился рядом, поднял меня, прижал к груди. Его обожжённая ладонь легла мне на затылок, и я чувствовала, как его дрожь передаётся мне.
— Ты в порядке? — прошептал он в мои волосы. — Теа, ответь!
Я хотела сказать «да». Или «нет». Или что-нибудь привычно едкое. Но не успела. Мир мигнул. Погас. А затем ярко вспыхнул.
Как будто кто-то выключил свет и тут же включил снова, но теперь ярче. Гораздо ярче. Я видела всё. Структуру воздуха. Нити магии, пронизывающие комнату. Тонкую, пульсирующую сеть проклятия, что опутывала тело Лари, уходила в стены, тянулась куда-то наружу, в город — к другим жертвам. И дальше. К источнику.
Я видела его.
Тирон. Он стоял в каком-то подземном зале — каменные стены, чаши с огнём, алтарь. Он готовился. Он знал, что жемчужина разбита, но это не останавливало его. Он уже получил часть моей силы. Достаточно, чтобы начать.
И тогда я поняла, где он. Координаты врезались в мозг, как раскалённая игла. Я знала вход. Знала путь. Знала каждую развилку гномьих катакомб, ведущую к его логову.
Жемчужина высосала из меня магию — но вместе с ней она сняла какой-то древний блок. То, что спало во мне с рождения, родовой дар, запечатанный поколениями ведьм, не знавших своего истинного происхождения.
— Теана! — Дерек тряс меня за плечи. — Что с тобой? Скажи что-нибудь!
Я сфокусировала взгляд на его бледном перепуганном лице. Провела слабой рукой по его щеке.
— Жива, — прошептала я. — Более чем.
— Что это было? — Миа присела рядом, сжимая мой шар. — Что это за голос?
— Тирон, — я попыталась сесть. Дерек поддержал меня. — Это была ловушка. Жемчужина оказалась артефактом, высасывающим ведьминскую магию. Тирон подложил её. А затем подстроил всё так, чтобы мы сами её нашли. Так он смог получить мою магию. И теперь сам сможет войти в катакомбы.
— Но как он подложил, если сам не мог туда спуститься?