Страница 47 из 76
Глава 10. Не бывает безвыходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых тебя не устраивает
Сия
– Ты первый, – трусливо позволила Уэллингу начать.
Боги, за что мне все трудности? Это плата за обучение в Шмакадемии? Родители в опасности, брат далеко, ректор прямо намекает на будущий брак, а парень, который нравится, без понятия, что я окончательно завралась и проживаю две жизни.
– Не знаю, как сказать, – поморщился он и уселся рядом. Подхватил мои пальцы, принялся их перебирать. На меня он не смотрел. Видимо, ни у одной у меня проблемы с признаниями. – Ты мне очень нравишься, да. – Голос вроде бы становился увереннее, но я в конце этого года выпускаюсь…
– Мне известно, ты выпускник, – не понимала, куда он клонит.
– И мой отец, один из самых могущественных чиновников…
– Я его видела, в курсе, – кивала.
Тон у Виктора серьезный и мрачный, жутко недовольный, словно он проглотил дюжину лимонов.
– В общем, мое будущее почти все расписано, предрешено, – грустно вздохнул куратор. – Подобрана невеста из другой страны. Правитель эту партию одобрил. Ты и сама из аристократов, у тебя, вероятно, похожая ситуация.
Я отдернула руку.
Невеста?
Уже подобрана?
Слушая заверения Тайлера Хаммерса, я боялась, что и Виктор Уэллинг захочет чего-то большего. Позарится на мою свободу. Какая дура… а меня в расчет никто и не брал.
Да зачем? Между нами ничего не было, а легкий флирт и пара поцелуев не создают помех для женитьбы. Получилось, что Уэллинг со мной развлекался.
Или он хочет продолжить развлекаться?
Воззрившись на парня, отметила тоску во взгляде и угрызения совести. В груди защемило. Нет, благородный Виктор до последнего останется благородным.
– Зачем ты рассказал? – процедила сквозь зубы. – Порвать со мной? Не нужно, мы ничего не начинали.
– Хочу быть честным.
Похвально.
С одной стороны, я могла счастливо выдохнуть. За эти два дня метаний в образе Алекса и в своем, я успела проклясть всех подряд. Я измождена, безумно устала сохранять маскарад и позорную тайну. Он перестанет гулять со мной? Отлично. Я освобожусь. Не придется гоняться из комнаты в комнату, лазить по решеткам на окнах. Вечно притворяться.
А с другой… почему мне обидно и больно? Чувство, будто меня страшно предали. Все восстает, руки тянутся надавать ему пощечин.
С трудом я уняла эмоции, старалась, мечтала не выглядеть в его глазах влюбленной идиоткой.
– Спасибо за честность, Виктор. Я оценила, это все?
– Ты расстроилась, – заключил он.
Бегу и падаю. Я не расстроилась, а затаилась. Прежде я разберусь с родителями, в себе, а через годков эдак пять, когда я смещу с должности его отца, буду радостно упиваться мелочной местью. Любые сложности, вплоть до сердечных, меня закаляют.
– Нет, все в порядке, – похлопала его по плечу. – Благодарю, что не водил за нос.
– Прости еще раз, – он опустил голову, – тебе хватает переживаний. Я боялся, что ты узнаешь об этом от кого-то чужого.
– Хватит, хватит, – скорчила гримасу. – Дальше продолжать не хочу. Я не в восторге, оттого, что меня бросают, но портить отношения с тобой…
Брови Уэллинга спрятались на затылке. Парень ошарашенно уставился на меня, не поверив в происходящее. Слишком я беспечна, слишком легкомысленна, слишком легко отпускаю. По-моему, в глазах адепта заискрилась злость, но я не предала ей значения. Пусть невеста в его мыслях разбирается.
– А ты чем хотела поделиться? – вспомнил он, пиная камешек, валявшийся у ног.
Речи Хаммерса о возможном замужестве отошли на второй план. Теперь они ему без разницы.
– Ничего такого, мне пора, – шустро развернулась, чтобы проследовать в комнату.
Не тут-то было. Виктор в два шага догнал меня и схватил за запястье.
– Стой, одуванчик, – прищурил он свои надменные и чересчур прозорливые глаза. – Твое «ничего такого» очень походит на «кое-что эдакое».
– Тебе показалось. Отстань, – выдернулась из его захвата. – Проводи меня, пока другие адепты не вышли на вечерний променад.
Уэллинг фыркнул, но настаивать не решился. Выполнил свой долг, а когда я затворила дверь, уселся на стуле в коридоре и откинулся на стену. Вид у него был замученный.
– Какая черная кошка пробежала между вами? – поинтересовалась Тесса шепотом. – Мы за вами наблюдали из окна. Полагали, что ты его там на тряпочки порвешь.
– Че это вы там видели? – испугалась я. – Вы в двадцати метрах были, запертые.
– Фи, нам скучно, и единственное развлечение, это ты и твои приключения, – тихо посмеивалась Инга. – А Клайд снабдил нас биноклями и вкусняшками.
Действительно, на постелях валялись принадлежности для слежки и пакеты с пирожками и чипсами. У Бернинга совесть есть? Кто в своем уме поставляет искусным аферисткам волшебные артефакты. Он бы им еще звукозаписывающий механизм выдал.
– Не, Сия, не психуй, – вклинилась Надя, осознав, что я закипаю. – Для тех, кто тебя плохо знает, ты выглядела очень сосредоточенной. А нам не ври.
– Мы расстались, – я дрогнула губами. – Ему уже подобрали невесту, а мне он не захотел врать. Как-то так.
– Вот подонок! – за секунду разъярилась Бэкманн.
– Ему не жить, – поддержала Барр.
Зато Тесса пожала плечами.
– Нашего мнения тоже спрашивать не будут, когда придется выходить замуж. Так что его поведение неоднозначное. Сия…
– Что?
Находясь в относительной безопасности, где не надо никого из себя строить, играть роль, я расслабилась. Перестала бороться со злом внутри меня. А ведь было с чем. В сознании клокотала буря, в горле застыл ком из рыданий и разочарования.
– Хочешь тортик и мороженое?
– Хочу, – буркнула.
Когда борешься со злом, теряешь очень много калорий.
Рано утром, уже без приключений, я вернулась в новую комнату. Руки так и не дошли до разбора вещей. Я вернула себе образ Алекса и легла на постель. Вытащила из чемодана учебник по этикету, попыталась что-то заучить к предстоящей контрольной.
Никогда не читайте учебник по этикету, лежа на подушке. Вы заснете и больше не проснетесь. Скучнее предмета Атария не придумала.
Разбудило меня внезапное появление Виктора.
– Ты еще здесь? – возмутился он. – Проспал завтрак и уже опаздываешь на занятия.
– Ты достал, – заворчала я.
Это вечером я невозмутимо принимала его объяснения, а во сне жестоко мстила за девичьи надежды и чаяния.
– Смотрю, настроение уже мрачное, – хмыкнул куратор.