Страница 69 из 150
По возвращении в Токио меня ожидало потрясение: на восточном побережье США моего брата Бьорна сбил пьяный поляк. Бьорн получил опасные для жизни травмы – 36 переломов. Я чуть было не полетел обратно через Тихий океан, но четыре гадания Мо подряд показали, что брат в любом случае выживет. Полезнее всего было просить Будд о том, чтобы у него все быстро срослось. Поэтому я отправился в паломничество, намереваясь посетить главные храмы этой страны.
Нидалы
Япония обогатила мой культурный опыт, особенно города Киото и Нара. Архитектурный стиль там очень напоминал Бутан. Цезарь и Акеми отвечали за мои публичные выступления, а когда я закончил перевод книги, Йошико показала мне центральную часть Токио. Вся страна выглядела практически безупречно – пока я не заглянул за один забор. За ним сидела в ряд сотня бродяг. Дела у них шли, очевидно, очень плохо. В этом обществе, если твое поведение не вписывается в принятые рамки, ты падаешь действительно низко.
Тайвань
Оттуда я полетел на Тайвань. В 1981 году мы тайком переправили группу местных жителей из Непала в Сикким на церемонию кремации Кармапы. Им въезд в Индию был категорически запрещен. Теперь обо мне заботилась Шоу Лун (Маленький Дракон). Она заведовала храмом, построенным для внебрачной дочери последней китайской принцессы. Дочь звали Кунга Ани. Мастер кун-фу, во время войны с коммунистами она была генералом. В детстве она несколько лет училась прыгать с тяжелыми мешками с песком, привязанными к ногам. Когда мешки отвязали, она подпрыгнула вверх на целый метр. Теперь этой статной женщине было уже за восемьдесят. Она построила в Тайпее большой красно-желтый храм, каждый кирпичик которого содержал половину мантры красного аспекта Любящих Глаз – тибетскими буквами.
Несмотря на географическую близость, Тайвань и Япония принципиально отличаются друг от друга. В том, что касается юмора, еды, любви и ландшафта, Япония ощущается «сухой», а Тайвань – скорее «маслянистым».
В том, что касается юмора, еды, любви и ландшафта, Япония ощущается «сухой», а Тайвань – скорее «маслянистым».
Я остановился в храме Кунги Ани, там же читал и лекции. Днем люди приходили за благословением, которое с удовольствием готовы были получать и по вечерам. Все они хотели долгой жизни, хорошего бизнеса, рождения сыновей и успехов своих детей на экзаменах. Число просителей удвоилось, когда они заметили, что большинство их пожеланий очень быстро исполнялось, хотя я вовсе не был святым отшельником, каких они привыкли видеть. Я говорил, что моя сила – это благословение Кармапы, но им больше нравилось рассуждать о моей «ци», как они это называют, – определенном виде жизненной энергии, которая, по мнению китайцев, движет всем на свете. Как и даосы, они не видят разницы между обычными и освобождающими силами. Они вполне довольны, когда энергия ощутима и помогает ненадолго. Наивысший освобождающий взгляд здесь был непопулярен. Когда я советовал преодолеть ожидания и отвращение, узнавать ум в каждом переживании, – тайваньцы, похоже, начинали сомневаться в здоровье моей психики. Мало кто мог видеть приятное как благословение, а неприятное как очищение. Когда мои пожелания быстро исполнялись, они проявляли максимальное доверие, на какое были способны.
С исторической точки зрения очень интересно, как тибетский буддизм пришел в Китай. Хотя мы часто слышим о том, как Кармапы учили китайских императоров с XII по XVIII века и получали от них дары, – высшие поучения были известны лишь немногим. Власти не заботились о том, чтобы население получило доступ к Алмазному пути. Зная, какую огромную силу он дает, они предпочитали сохранять эти поучения только для себя, а подданным оставляли другие колесницы – Малую и Великую. Обычным китайцам тибетский буддизм стал доступен только в начале прошлого века, когда пала империя. В то время Конгка Ринпоче, ученик Пятнадцатого Кармапы, дал передачу таким светлым головам Китая, как Гуру Хань, Кунга Ани и другим. Они эмигрировали на Тайвань вместе с Чан Кайши в 1949 году, когда коммунисты полностью захватили власть в Поднебесной, и основали здесь свои центры. К сожалению, сегодня, вместо того чтобы работать вместе, они борются друг с другом за популярность. В представлении старых китайцев у Кунги Ани подмочена репутация, поскольку она не всю жизнь была монахиней.
Национальный октябрьский праздник Китая – «тэн-тэн», названный по-английски в честь даты 10.10, произвел неприятное впечатление. Мое поколение в Западной Европе было избавлено от подобных мероприятий. Целый день повсюду плотными колоннами маршировали ожившие персонажи из романа Джорджа Оруэлла «1984». По главной площади Тайпея вдоль сцены, на которой стоял сын Чан Кайши, парадом шел мобилизованный народ. Были представлены все – от пожарных до пекарей, все одного роста в 160 см, с одинаковым выражением лица. Монотонность происходящего прерывалась всего пару раз выступлением мастеров кун-фу, которые сгибали железные прутья и разбивали доски о головы друг друга, и затем парад продолжался. Для образованного европейца это было ужасающее зрелище. Столь полное презрение к человечности мы до этого встречали только в мусульманских странах. Тем не менее, казалось, китайцы всем этим гордились. Даже восприимчивая Шоу Лун не понимала, почему я так резко реагирую.
Приглашения накапливались, но моих десяти дней хватило только на Тайпей. Благодаря женской мудрости Шоу Лун мне все же удалось кое-что увидеть. Она сразу сказала остальным, что я уеду на один день раньше, и увезла меня на автобусе на юг острова, к своей семье и друзьям. Она была необычной женщиной и хорошо уравновешивала местных закостенелых буддистов. Такое влияние было перспективной силой.
Гонконг
Гонконгу я тоже посвятил десять дней. Почтовые марки здесь были невероятно дешевыми, и, в отличие от других теплых стран, здесь их не отклеивали, чтобы продать снова. Поэтому я выслал килограммы писем и открыток в Америку и Европу.