Страница 24 из 150
Наши водители показывали чудеса ловкости и сообразительности на серпантине, ведущем через узкие перевалы. Когда мы прибыли в «Зону племен», которую не могли покорить ни англичане, ни пакистанцы, ни в еще недавнем прошлом русские, я убедил всех ехать ночью без остановки. Нас от этого настойчиво отговаривали. В этих краях головы белых людей легко оказывались на колах, но нам некогда было осторожничать. Мы делали самое важное, и Защитники должны были позаботиться обо всем остальном.
Мы делали самое важное, и Защитники должны были позаботиться обо всем остальном.
Путешествие продолжалось практически круглосуточно, а между тем у всех ужасно болела спина от почти вертикальных, часто сломанных, сидений. Мы спали, просыпаясь каждые четверть часа, но упорно продвигались вперед. Многие впервые проявляли стойкость, большинство училось воспринимать трудности как очищение, а очищение, в свою очередь, как испытание на прочность.
Пакистан
Пакистан мы проехали за один день. Маленькая кудрявая растеряша по имени Лизбет где-то на индийско-пакистанской границе выронила свой паспорт, и нам пришлось провезти ее контрабандой. Пакистанцы заметили, что что-то не сходится, и пересчитывали всех снова и снова, а я попросил друзей бродить туда-сюда по автобусу, чтобы запутать чиновников. Лизбет мы спрятали в самом конце, под багажом. Казалось, пакистанцы уже собирались капитулировать, – и вдруг мы остолбенели. Вокруг нашего автобуса двигалось полуметровой длины бородатое лицо с признаками английских генов и заглядывало в окна. Я послал Мортена, который, со своим ростом 2 м 10 см, был самым высоким парнем в группе, чтобы отвлечь пакистанца. Мортен был великану по плечо.
Индия
Мы собирались двигаться в направлении Кашмира и Ладакха, до сих пор не знакомой нам части Гималаев. Проезжая там, мы побывали во многих местах силы, таких как Манди, где когда-то жила Мандарава, первая главная жена Гуру Ринпоче.
Что-то в этой местности навевало мысли о кобольдах[2], а тибетцы говорили, что здесь живут духи змей.
Шринагар расположен в идиллической долине Кашмира, но сам представляет собой место липкое и несносное – как и, к сожалению, многие другие города мусульман. Мужчины пристают к вам, пытаются обмануть или привлечь к себе внимание, а женщин вообще не видно. Мы с Ханной, конечно, рекомендовали группе советоваться с нами, прежде чем купить что-нибудь дороже десяти долларов. Но парочка датчан, которые всегда все знали лучше, приобрели одни из самых ужасных подделок под произведения тибетского искусства, какие я когда-либо видел. Гордые, они вернулись c парой псевдотханок, явно нарисованных небуддистами в приюте для слепых. Нам пришлось пригрозить, что мы сожжем плавучее жилище продавцов, прежде чем датчане получили более-менее качественные ковры за те сотни долларов, которые заплатили за «тханки». Наши автобусы были почти вдвое длиннее местных, и, несмотря на мастерство водителей, уже на отрезке дороги до Шринагара мы с трудом вписывались в повороты. Последняя часть пути через Каргил и перевал в долине Лех высотой 4,7 км была еще более узкой и извилистой. Поэтому мы поменяли свой транспорт на местную имитацию микроавтобусов «Мерседес» и были вынуждены довериться чужому водителю, курящему гашиш. Эта местность уже удивительно долго остается мусульманской, хотя каждый камень на дороге кричит: «Тибет!» – и повсюду видны разрушенные ступы. Только после непроглядно черной ночи в деревне Каргель мы почувствовали, как ослабла железная хватка ислама. Настроение резко поменялось. Появились женщины, люди расслабились и разговаривали теперь на очень забавном и сложном книжном тибетском.
Шринагар
Лех – это печальная история, потерянная часть Тибета. Повсюду виднелись огромные, полностью или наполовину разрушенные глиняные здания. Мощные беспризорные храмы и замки напоминали о когда-то величественной культуре. Нетрезвое население из тибетских крестьян все больше попадало под влияние более образованных иммигрантов из Кашмира. В руках последних уже находился будущий туристический и торговый бизнес. Если бы у меня было несколько тел, я с удовольствием оставил бы одно из них там, наверху, чтобы привести в порядок школьное образование для местного населения. Без хороших школ ладакхцы были обречены оставаться одной из многих эксплуатируемых народностей Азии.
Когда мы приехали, я прежде всего подумал о том, что Ладакх – это часть Тибета, которая была никому не нужна по причине засушливого климата. Высадившись из автобуса, мы почувствовали высоту: легкие горели. С ответственностью за такое количество людей в незнакомой стране было достаточно поводов для того, чтобы бегать, а на высоте 3,5 км с рюкзаками и без тренировки это было больно.
Нильс поторговался и сбил цену за отель до приемлемого уровня, и на следующее утро началось путешествие по неповторимым окрестным монастырям. Многие были построены более тысячи лет назад, в те времена, когда талая вода ледников еще делала этот край плодородным. Они были на столетия старше большинства монастырей Тибета. Мы передвигались пешком и в кузовах грузовиков под непостижимо голубым небом, и окрестный ландшафт был похож на лунный. Вначале мы осмотрели то, что разрешалось посещать. Но захватывающие танцы лам проходили в монастыре Чамде, расположенном в закрытой для туристов части Ладакха. Китайцы каждый год строили там все новые дороги, тем самым постепенно отнимая землю у индийцев. К тому же они ловили индийских солдат и отправляли их на перевоспитание в Пекин, а потом отпускали. В здешней культуре это считается явным издевательством.
Ослабла железная хватка ислама
Мы передвигались пешком и в кузовах грузовиков под непостижимо голубым небом, и окрестный ландшафт был похож на лунный.
В монастыре Чамде как раз гостили Друбчен Ринпоче и Дугпа Ринпоче, которых мы знали со времен нашего пребывания в Дарджилинге, в восточных Гималаях. Чтобы добраться туда, мы спрятались сзади в грузовике, и по прибытии вся группа вместе с багажом в одно мгновенье исчезла с дороги.