Страница 7 из 31
А что, если он прав, а я не права? Если он лучше знает, что делает?
Но и смотреть на его голодные глаза тоже невозможно.
А Ульрих даже и не ответил ничего. Вот так и сидел, перед собой глядя. Что мне делать с ним?
- Давай так, - сказала я осторожно. – Я тебя отпущу и сапоги твои велю отдать прямо сейчас. А ты выпьешь полчашки бульона?
* * *
Пил он жадно. Я даже подумала – ведь горячий же! Точно горячий бульон, пар поднимается. А Ульрих так, большими глотками, я вижу, как кадык ходит. Думала, сейчас все выпьет… да и пусть, конечно, это же ему принесли. Но он остановился, губы облизал, поджал и с такой жалостью на остаток в кружке глянул…
- Вот, - сказал печально. – Почти половина.
Я даже подошла и в кружку заглянула. Ну, там около трети осталось, он действительно почти справился. Только у него рука с кружкой так и замерла, никак он на стол поставить не решался. Светлая Матерь! Мне смешно даже.
- Ага, - сказала я. – А ты думаешь, что если еще пару глотков, и все, сила так и попрет неудержимо?
Он глянул на меня, потом в кружку. Еще пару секунд колебания, и разом допил оставшееся.
- Да, - сказал он, - думаю, никакой разницы.
И так с сожалением на мясо, которое на тарелке лежало, глянул. Но мясо брать не стал.
Зайчик ты мой!
Я не удержалась, похлопала его по плечу.
- Молодец. Ну, теперь можешь идти.
И прям видно, что идти ему не очень-то хочется. Устал по лесам шляться. Но и деваться некуда.
Он кивнул.
- Слушай, а с ребенком что? – вспомнил вдруг. - Ну, ты же кормилицу нашла?
Я вздохнула.
- Да, нашла, не волнуйся. У меня горничная месяца три, как родила. Неизвестно от кого… Вернее, известно, конечно, от конюха нашего, но все делают вид, что ничего не знают, потому что у конюха жена и трое детей. Неважно. Горничная, прямо сказать, дура, - я руками развела, тут ничего не поделать, - но старательная. И молока у нее хоть залейся. Так вот, я ей девочку отдала и денег хорошо заплатила, она даже рада, ей и деньги нужны, и уверенность, что на улице не окажется.
- Это правильно, - согласился Ульрих. – С девочкой ведь все хорошо? А то ведь… ну, мало ли…
Запнулся. Переживает. Да, там сложно все. Почти два дня новорожденная девочка продержалась на одной магии и паре ложек коровьего молока. Понятно, не до хорошего, тут уж, что было. Но в этом, конечно, не Ульриха вина, он что мог – сделал. Хотя история в целом темная.
- Все хорошо, - сказал я. – Здоровая, крепкая девочка. Ест и спит. Животик чуть полечить пришлось, но уже все, тут моей силы хватило. Хочешь на нее посмотреть?
Последнее спросила просто так, не думала, что он согласится. Зачем? А он взял и…
- Хочу, - сказал серьезно. – Если можно.
Да можно, конечно. Почему нет? Если важно для него…
- Так кто она тебе? – спросила я осторожно. Так, на всякий случай. Что-то Ульрих недоговаривает.
- Мне? – удивился он. – Никто. Я в лесу нашел. Просто два дня ходил с ней, не знал, куда пристроить, чтобы снова не бросили ее, чтоб наверняка. Вот как-то и сроднился.
Ведь не врет… не похоже. Но и всей правды не говорит.
Своих детей у Ульриха нет, жена ему так и не родила… не знаю уж, что у них там, почему так вышло. Но законных детей нет точно. Ульрих же герцог… по крайней мере, был, так что на виду, все известно. Про клеймо и предательство, правда, ничего не знаю, но это новости свежие, до нашей деревни еще не дошли.
Попытаться узнать у него? Так он ничего не скажет. Я по глазам вижу, что будет упрямо молчать.
Да и нужно ли мне оно?
У него жена – вспомнилось вдруг. И даже не просто жена, а Герольская принцесса, пусть и младшая, но принцесса все равно. И как-то неожиданной, неуместной обидой кольнуло. Хотя какое мне дело до его жены? Он лет десять, как женат…
Ничего…
Сейчас на девочку посмотрит и исчезнет, и больше его не увижу.
Ульрих шел за мной тихо и молча, думая о чем-то своем. Я тоже на разговорах не настаивала. Слишком странная история, слишком неоднозначно. Некоторые вещи лучше не знать.
У дверей комнаты, где бывшая горничная жила, остановилась.
- Подожди здесь, - сказала я. – Может, она кормит или спит. Я загляну.
Ульрих послушно кивнул, не стал спорить.
Наша кормилица штопала чулки у окна, дети спали.
- К тебе гость, Берта, - тихо сказала я. – Хочет на малышку посмотреть. Он тихо.
Она разом шитье отложила и вскочила испуганно.
- Я ее не отдам!
- Он не заберет, не бойся. Просто посмотреть.
Махнула Ульриху, чтобы заходил.
Он очень тихо, осторожно зашел, подошел к люльке. Я показала.
А Берта, словно испуганная наседка, подскочила, принялась кудахтать на Ульриха.
- Что вам надо? Зачем вы пришли? Вы же бросили ее! Голодом чуть не уморили! Да еще и коровьим молоком… Разве вы не знаете, что у деток от такого животик болит! Зачем вы пришли?
Ульрих смотрел на это кудахтанье спокойно, даже снисходительно. И чуть улыбался.
- Я не сделаю ничего плохого, просто посмотрю.
- Госпожа Хельга! – Берта всхлипнула отчаянно, взывая ко мне. – Пусть он уйдет!
Попыталась даже Ульриха к люльке не подпустить.
Но тут, разбуженный суетой, проснулся мальчик. Закричал. Берта кинулась было к нему, потом назад.
- Тихо, уймись, Берта, - сказала я.
Ульрих подошел и разглядывал спящую малышку в люльке. Улыбался так тепло.
- Как назвали? – спросил он.
Берта обиженно надула губы, отвечать не желала.
- Рута, - сказала я. – Берта ее Рутой назвала.
- Рута… - Ульрих улыбнулся снова, протянул руку и очень осторожно погладил малышку по голове большим пальцем. – Вот и хорошо.
Малышка зачмокала во сне, пуская пузыри.
- Не трогайте ее! – ревниво всхлипнула Берта снова.
- Я не буду больше мешать, - сказал Ульрих. – Пойдем, Эль?
- Ну что, посмотрел? – спросила я за дверью. – Доволен?
Он тихо хмыкнул.
- Да, - сказал просто. – Ты мне сапоги отдашь?
- И куда ты пойдешь?
Почему-то я почти не сомневалась, что скоро судьба вернет его снова.
- Пока в лес, а там видно будет, - сказал Ульрих. – Тебе лучше не знать.
Я буркнула что-то о том, что не очень-то и хотелось, что не нужен он мне. И вообще, может не волноваться, я не собираюсь его королевской страже сдавать.
- Эль… - вздохнул он, даже как-то засопел. – Прости меня.
- За что? – не поняла я.
- Ну… за все. За то, что было.
Ох… вот вспомнил! Раньше нужно было.