Страница 25 из 31
Ульриха обняла. Прижалась к его груди, слушая, как сердце бьется.
Он уткнулся носом в мои волосы.
- Ладно, пойдем спать, что ли, уже, - сказал тихо. – Завтра у нас сложный день.
А потом – даже не знаю, как это вышло.
Да, спать. Я честно пошла Ульриху его комнату показать. И как-то сама обняла его в дверях, пожелала удачи. И он меня в ответ поцеловал. А дальше как-то – само, очень естественно все вышло. Словно огонь, полыхнуло… Я даже не знаю, где там можно было отказаться и передумать? Когда он с меня платье снимал? Когда я – рубашку с него? Да и не хотела я отказываться, мне с ним хорошо. Может, и правда – судьба неслучайно вернула его мне.
* * *
Проснулась я от тихого нарастающего гула.
Вздрогнула.
- Тихо, слушай, - шепнул Ульрих. Он тоже проснулся уже, сел в постели.
Гул из-под земли, переходящий в рокот, все нарастающий, становящийся выше, почти до звона в ушах, поднимающийся по стенам. И вдруг что-то схлопывается над головой. Почти тишина, только ровный звон остается.
И я прямо чувствую, как мелкие волоски на руках встают дыбом.
- Получилось? – осторожно спросила я.
- Да-а, - кивнул Ульрих. – Очень похоже. Пойдем, посмотрим?
И уже собирался было вскочить на ноги, но развернулся ко мне, задержался, быстро сгреб в объятья.
- Сейчас… минутка одна же у нас есть?
Глаза его весело и чуть отчаянно сверкали. И улыбался он невозможно счастливо, глядя на меня. И пальцы его уже так нежно поглаживали.
- Я люблю тебя, Эль, - тихо, но так проникновенно говорит он. – Все эти годы любил. Наверно, поэтому у меня с принцессами так и не задалось.
Мне немного страшно от этой откровенности. Потому что непонятно, что нас ждет. И это… это словно попытка доделать все дела и получить прощение. Словно прощание. Я обнимаю его, хочу что-то ответить и не нахожу слов. «Я тоже тебя люблю».
Но ответить Ульрих и не дает. Где тут ответить, когда он так целуется? Тут обо всем забываешь…
А потом отпускает и тут же вскакивает, начинает одеваться. Штаны его рядом с кроватью, он их находит сразу, а рубашка где-то у дверей валяется. И мое платье тоже, он мне его подает.
А я смотрю на него, и не могу понять – как я столько лет без него жила? Как это вышло? Мы ведь сможем еще повторить это? Еще хоть одна ночь… Или сегодня умрем, как обещал тот оборотень.
* * *
Щит сложился еще до того, как мы к Горану добрались. Но это ведь ничего? Главное, что получилось?
«Да», - кивнул Ульрих. Если открылся один раз, значит, дело пошло.
Горан, сильно взволнованный, встретил нас на лестнице, он как раз из подземелья поднимался.
- Вы видели? Видели, да? У меня получилось!
- Я и не сомневался, что получится, - Ульрих хлопнул его по плечу.
- Только не очень стабильно, и держится… пока я ладони на камне держу. Стоит только убрать – и сворачивается. Как долго его надо держать будет?
- Так-то, чем дольше, тем лучше, - сказал Ульрих. - Вряд ли я быстро смогу десять огневиков и одного некроманта, не считая самого Дроя, положить. Так что чем дольше держишь, тем больше шансов продержаться до прихода Патрика.
Горан даже побледнел слегка.
- Я… буду стараться.
- Просто держи, сколько сможешь. Я тоже постараюсь сделать, что смогу. Вам тут, главное, держать внутренний щит, он не пропустит. Даже пожар выдержит. Сидите с матерью внизу, не высовывайтесь, особенно если большой щит накроется. Сидите, пока либо я, либо Патрик не придем. Даже если все стихнет и вообще никого.
Мне страшно все это. Очень страшно.
Я пошла готовить завтрак, Ульрих сказал, чтобы его не ждали, он сейчас возьмет лошадь, поедет вокруг сигналки ставить, и по дороге, и по лесу немного, чтобы точно никто незаметно не подобрался. А то, может, уже вот-вот придут.
А завтрак он потом, и сам найдет что-нибудь, мне можно не беспокоиться.
Вот уж, не беспокоиться…
Но, по крайней мере, вначале было чем заняться – я пошла яичницу Горану жарить. И побольше на всякий случай, если Ульрих вернется, то ему тоже будет.
Поели с Гораном в тишине. Напряженно как-то все это. Непонятно, чего ждать… Вернее, понятно, и это как раз пугает.
Потом помыла посуду, долго думала, что же сделать еще. И решила, что надо бумаги Йозефа разобрать и в безопасное место отнести. Мало ли. Тут выходит, по всему, что дом запросто сгореть может, там куча огневиков, которые будут швырять огнем.
Потом вернулся Ульрих.
Нашел себе меч у охраны. Магия магией, но иногда и хорошая сталь бывает не лишней.
Потом попросил Горана запустить снова большой щит, пошел смотреть, где границы, насколько хорошо держит. И оказалось, чуть за стены усадьбы выходит, наружу выпускает, как физически, так и магию, и это очень хорошо, потому что из безопасного места бить можно. А вот обратно… физически – пропускает тоже, но сильно замедляет, сквозь него надо буквально продавливаться внутрь. И это значит, если полезут, то можно успеть ударить и не пустить. Но тут главное, чтобы не пытались пролезть с тыла. Но заодно выяснили, что Горан чувствует, в каком месте щит пробить пытаются, так что он может попытаться предупредить.
Нашли мне небольшой арбалет с воротом, такой и у меня хватит силы взвести. Кто знает, вдруг понадобится. Вот если полезут с тыла – я им тогда стрелой в лоб.
Потом, когда приготовления в целом закончили, щит опустили пока, чтобы не тратить силы.
Ульрих бритву попросил, бороду свою поскреб, сказал, что побриться хочет. Так-то да, я его с бородой раньше никогда не видела. Вот только не ожидала, что так…
Мы с Гораном бумаги и ценные вещи в подвал относили, немного, но два ящика набралось. Пока мы носили, он брился, и вот выходит…
Вот уж чего я ожидала меньше всего.
- Зачем?
Он улыбнулся чуть смущенно, провел ладонью по лысой макушке.
- Потому что горит, - тихо сказал Горан у меня за плечом.
- Что?
- Вот, он все знает, - кивнул Ульрих. – Так-то огневики, по большей части, невосприимчивы к огню. Чтобы ожоги получить, это надо, чтобы совсем силы не осталось. Но волосы горят. И когда на голове, то все в глаза лезет и очень отвлекает. Это обычная практика, Эль. Некоторые еще и раздеваются перед боем догола, потому что одежда горит тоже. Но с этим я пока подожду.
Вот уж… не рассчитывала я как-то…
И только собралась было обед накрывать, как Ульрих вздрогнул, вытянулся напряженно.