Страница 4 из 6
Перемахиваю через упавшую калитку, едва не спотыкаюсь о доску и влетаю в дом.
— Эй! Домушница!
В ответ — кашель.
Иду на звук.
В кухне ничего не видно. Только розовая юбка мелькает возле плиты, а сама новая соседка машет полотенцем так, будто пытается разогнать не дым, а плохую карму.
— Отойди! — рявкаю.
— Не командуйте мной в моём доме!
Хватаю соседку за талию и отставляю в сторону. Тоже мне, нашла время для споров.
Оглядываюсь, замечаю цветочный горшок, в котором когда-то что-то жило, но сейчас осталась лишь земля.
Высыпаю землю в сковородку.
Стаскиваю с себя футболку, использую её как прихватку, хватаю за металлическую ручку старой сковороды и ставлю её в пустую мойку.
— Я... я... ничего не делала, — запинаясь, говорит соседушка. — Поставила, включила, а оно как вспыхнет.
— У бабы Шуры плита старая была. Она постоянно на неё жаловалась. Хотела заменить, но не успела.
Соседка кивает.
— Спасибо вам.
— Тебе всё равно здесь не место.
Киваю на полотенце в её руке, которым она пыталась потушить огонь.
— Возвращайся в город, пока не спалила всю деревню.
Упрямица вздёргивает нос кверху.
— И не подумаю.
Сверлим друг друга взглядом.
— Всё равно уедешь, — констатирую факт, перед тем как уйти, — не место таким столичным барышням у нас.
Иду к выходу, а Облачко семенит за мной.
— Да что вы обо мне вообще знаете? Сами что-то придумали, навешали ярлыков.
Не отвечаю.
Выхожу из дома и сразу к своему участку.
— Чурбан невоспитанный! С вами вообще-то говорят.
Сама напросилась!
Резко останавливаюсь, разворачиваюсь, и Облачко снова оказывается в моих руках. Она врезается в меня всем своим розовым возмущением, ойкает и хватается за мои плечи, чтобы не рухнуть.
А я на автомате подхватываю её за талию.
— Слушай, это не курорт. Не реалити-шоу. Ну что ты там с мужем не поделила? Биркин не купил? Ну поплачься какой-нибудь подружке, разбей «порше» с горя, или как вы там раны залечиваете? Но здесь тебе не место.
Облачко дёргается, будто я не словами ударил, а ладонью. Глаза на секунду становятся совсем другими — не злыми, а пустыми. Но тут же она задирает подбородок.
И почему-то от этого взгляда злость на секунду сбивается.
Но я тут же давлю это в себе.
— Может, вы меня уже отпустите?
И правда.
Оказывается, я до сих пор её держу.
Убираю руки с её талии.
Только поздно.
Радостный крик со стороны дома разносится на всю округу.
— Папа! Ты мне маму нашёл? Кла-асс! Она совсем как моя новая кукла.
— Лада! — рявкаю так, что даже воробьи на заборе подпрыгивают.
Дочь, конечно, не пугается. Она вообще моих рыков уже давно не боится. Стоит на крыльце, босая, в футболке с единорогом. А потом быстро сбегает с лестницы, несётся через весь участок к нам.
Вклинивается между нами. Задирает голову.
— Лада, — протягивает ладонь Облачку.
Улыбается вовсю своими девятнадцатью зубами.
Один молочный мы на днях потеряли.
— Алекс, — говорит соседка, а потом запинается, поправляет себя, — Саша.
— Так ты моя мама?
— Лада. Это не твоя мама. Она приехала дом посмотреть. Сегодня же уедет.
— Никуда я не уеду.
Облачко складывает руки на груди, смотрит на меня с вызовом.
— Почему вы так настойчиво пытаетесь избавиться от меня?
— Папа сказал, что этот дом будет наш, — сдаёт меня дочка, — я даже морковку посадила. Во-он там.
Указывает пальчиком на грядки, которые мы и правда засадили в этом году.
Саша прищуривается.
— Как интересно. Но только твой папа ошибся. Это мой дом. И уезжать я не собираюсь.
Хмыкаю.
— Ну это мы ещё посмотрим.
Только соседка игнорирует мои слова. Снова смотрит на Ладу.
— Была рада с тобой познакомиться. И если что, заглядывай в гости.
— Можно, да?
— Нет!
— Да.
Отвечаем мы с соседкой одновременно. Только этого мне не хватало: их общения.
— Приходи после обеда, я как раз закончу с уборкой.
Дочь от восторга чуть ли не в ладоши хлопает.
— Приду!
Соседка уходит в свой дом, а я приобнимаю Ладу за плечи, веду обратно домой.
— И куда ты собралась, не спросив моего разрешения?
— Так ты же рядом стоял. Всё и сам слышал. Пап, а правда, Саша красивая?
Запинаюсь с ответом.
— Красивая, — всё-таки признаю очевидное, — а от красивых одни проблемы.
— А я что у тебя тогда не красивая?
Стискиваю зубы сильнее. Когда дочери было два года, было проще! Не было всех этих сложных вопросов.
— Красивая.
— Тогда у тебя проблемы от меня?
— Пока нет.
— А от Саши какие у тебя проблемы?
— Лада?
— Что? Я просто спросила.
Выдыхаю
— Никаких, но она не может быть твоей мамой.
— Знаю, моя мама там, — дочь показывает пальчиком на небо, — на облачке сидит и смотрит на нас. Но, пап, мне кажется, Саша бы ей понравилась.
Воздух в груди застревает.
Перевожу взгляд на дом Никитичны, и с сожалением признаю правоту дочери.
Матери Лады эта розовая катастрофа понравилась бы.
И понравилась сильнее, чем мне этого хотелось бы.
Глава 5
Алекс
Первое правило самостоятельной жизни: если ты чуть не сожгла дом в первый же день, делай вид, что так и было задумано.
Второе правило: не плачь.
Третье: если всё-таки хочется плакать — сначала проветри кухню, потому что плакать в дыму неудобно и некрасиво.
Я распахиваю окно настежь, кашляю, машу полотенцем и стараюсь не смотреть на сковородку в мойке. Там под слоем земли покоится мой первый деревенский завтрак.
Земля ему пухом.
— Ну ничего, — говорю сама себе. — Не все великие женщины начинали с омлета.
Телефон тут же пиликает.
На экране высвечивается имя мужа.
Витя.
Чувствую, как всё внутри больно сжимается.
Перед глазами снова встаёт картинка, как я выхожу из нашей квартиры. Счастливая. Спешила на встречу с подругой.
А меня там ждал сюрприз.
Витя стоял около квартиры напротив и обнимал Валентину — юриста своей фирмы.
— Ты бы всё равно когда-нибудь узнала, — спокойно сказал Витя, — у нас с Валей отношения. Поэтому она будет жить здесь. По соседству.
— А я? — ощущение беспомощности до сих пор не покидает меня.