Я с тобой не наигрался, детка.

Хочу выползти, считая, что беседа закончена, и мы изъяснились максимально кратко. Можно собой гордиться.

— Нет, детка, — Зарипов меняется, становится жестким и мрачным. Хватает за руку, резко разворачивает и не дает уйти. — Хочешь со мной порвать, говори мне в глаза. Только объясни, будь добра, а что произошло за несколько часов? Чем я успел тебе досадить?

— Отстань, мне больно, — сжимаю зубы, чувствуя, как пальцы Матвея расслабляются. — Ничего не случилось. Все равно нам бы пришлось расстаться. Зачем тянуть эту резинку? Если отрывать, то быстро..

— И безболезненно, — заканчивает он за меня. — Я понял. Что же, хорошо, Кира, — он выпрямляется. — От тебя я ничего подобного не ожидал, конечно. А с виду такая робкая, правильная.

Была бы правильная, с ним бы никогда не связалась.

Он отстраняется на несколько метров, я выдыхаю с каким-то очень мучительным, болезненным напряжением.

Рядом взмывается кулак и ударяется в стену с гулким звуком. Я испуганно охаю и жмурюсь.

По стенке ползут маленькие, короткие трещинки, под сбитыми костяшками образовалось углубление.

Матвей в ярости.

— Прости, — глупо лепечу. — Хватит. Не устраивай цирк.

Блин, да чего я-то такая жалостливая? Что бы что? Чтобы дождаться, когда он первый удар нанесет? Так он нанес, даже не осознавая. Поболтал с папочкой, поделился планами, успокоил родителя.

У меня все чувства в осколки, не собрать. Быстрее бы эта пытка закончилась, и мы оказались подальше друг от друга.

— Прощаю, — он грустно усмехается. — Ладно, Кир. Не буду гадать, какой очередной таракан в тебе поселился. Захочешь пообщаться, в Москве проездом будешь, звони, — жестом изображает телефон. — Я добрый, не злопамятный, на тебя время найду. Пересечемся.. по-дружески. Может, и цирк устрою, ну, ты понимаешь какой.

Слова ранят. Этот хамский тон, как подтверждение всей несерьезности, абсурдности. И я хороша. На что надеялась? Что буду последней в его череде баб? В жизни не вольюсь в стройный ряд зариповских довольных бывших, с которыми он периодически встречался. Мне противно.

Он уходит, а я тащусь на улицу. Мне надо подышать. А под проливным дождем не видно, как я рыдаю.