Страница 21 из 47
— Прости, — я чешу нос и лихорадочно придумываю, как незаметно отказаться, да так, чтобы не обидеть баскетболиста.
— А, — он моментально обо всем догадывается, — выходит, я был прав.
Одними губами спрашиваю.
— В чем?
— Ну, ты и Зарипов, Зарипов и ты.. — Внешне Антон спокоен, только руки чересчур сильно сжимают руль, аж костяшки пальцев белеют.
— Нет, в этом ты ошибся. В смысле, не ошибся, но ошибся. — А я, идиотка, теряюсь. Приходится несколько раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем я набираюсь храбрости объяснить свою позицию. — Мне не до отношений, не до флирта, не до свиданий. Не хочу тебя обманывать.
— Да, да, — он грустно смеется. — Меня обманывать не хочешь, себя — другое дело.
— Не придумывай лишнего, — холодно отрезаю. — Между нами вряд ли что-то получится, а держать кого-то во френдзоне я тупо не умею.
На какое-то время во внедорожнике воцаряется тишина. Она поглощает все звуки с шоссе, радио, еле игравшее до этого, как назло, шипит помехами. Мне стыдно и одновременно жаль.
Зарубин внезапно отмирает. Встряхивается.
— Все нормально, — он улыбается как ни в чем не бывало. — Тогда просто мир? Ты-то на меня не обижаешься?
Фыркаю.
— За что?
— Ну, не знаю, — продолжает он притворно веселиться, — за то, что сам Ахматовой не приложил. Признаю, порыв появился, но мальчикам бить девочек запрещено.
— Давай без рукоприкладства. Потом мне будут вменять, что я подговорила команду. — я закатываю глаза.
— Но серьезно, — Антон меняет интонацию в голосе, — клянусь, желание было. И у Матвея было.
Последнюю реплику пропускаю мимо ушей. Не верю. У двух бывших или настоящих друзей фетиш какой-то на том, чтобы вводить меня в заблуждение? Зарипов подошел к ней, а не ко мне. И это было довольно показательно.
Подъехав к дому, быстро прощаюсь с блондином. Уже способна смеяться и не так остро реагировать на происходящее. Правда, дома обстановка не располагает к отдыху. На кухне сидит рыдающая Сашка, а возле нее крутится моя мама.
Выходит Валерий. Мужчина зол и, по-моему, выпил. Пахнет алкоголем и тошнотворным запахом крепких сигарет.
— Твоя пришла, — бурчит он, не здороваясь со мной. — Объясни, что они сестры. Что подставлять всю семью из-за какого-то мальчишки нехорошо.
— Сама справлюсь, — встает из-за стола мама и бросается в мою сторону.
— А что случилось? — недоумеваю я.
Плечи женщины грустно опускаются.
— Его попросили с работы, Кира, — она смотрит на меня с грустью. — А подружка Саши написала, что не будет помогать с ее учебой. Ты была в курсе, что Ахматова, пользуясь связями, проставляет Саше автоматы?
Я ответить не успеваю. Орет моя сводная сестра.
— Все она знала, тварь. Ненавижу ее. Всю жизнь мне испортила.
— Иди ты.. — замолкаю под укоряющий взгляд матери. — Что? Пускай своими мозгами учится, а не с помощью этой полоумной.
— Кира..
— Все! — я скидываю обувь и закрываюсь в комнате. Мама хочет зайти, но я успеваю щелкнуть замком.
— Кир, открой, давай поговорим. Это не дело, чуть что запираться. Да и Валерий лишился работы по твоей вине.
— По моей? Да, во всем виновата какая-то второкурсница, — бессильно рычу, облокотившись спиной об дверь. — А почему ты меня не спросила, как мой день? Почему с ними носишься? Тебе же неизвестно, что долбанутая на всю голову Ахматова мне в волосы вцепилась.
— Может, ты ее спровоцировала, — раздается с другой стороны.
Я топаю ногой. Она кому угодно поверит кроме меня.
Так проходит несколько дней. Мама делает попытки помириться, завести со мной разговор, обсудить что-то, но я игнорирую любой способ общения.
Обида глубоко распространяется по венам, словно отравляет, портит меня. Я становлюсь угрюмой, в постоянном состоянии свернутого ежа. Чуть что, мгновенно выпускаю иголки. И я не всегда понимаю, обида только на мать, или на всех вокруг.
Валерий продолжает нудеть. Из-за потери хорошей должности он запил. Сидит на кухне в старых трениках, курит в приоткрытое окно и винит меня.
Наверное, искренне полагает, что вызовет во мне стыд. У него получается, но стыд испанский. До отвращения. Как взрослый, брутальный мужик может считать, что его неудача связана с девочкой? Разве не проще найти работу лучше? Или работать так, чтобы тебя по тупой причине не выгоняли?
Сашка, напротив, притихла. Кажется, Ахматова снова допустила ее до дружбы.
Все больше раздумываю о переезде в общежитие, но тяну с документами.
К счастью, долго хандрить не получается. Лиза увеличивает тренировки, и помимо них, у меня работа и какие-то домашние дела. Я ношусь как белка в колесе. Ухожу рано, прихожу очень поздно. Все социальные сети я заблокировала, перестала отвечать на незнакомые телефонные номера.
Впрочем, эти меры предосторожности лишние. Моя выходка осталась безнаказанной. На следующий день Лиза отвела меня в сторону и объяснила, что за меня вступились. Кто именно, она не говорила, просто обронила, что отец Вероники не влияет на команду поддержки, и закрыть, выгнать меня не в состоянии. Она же настоятельно попросила избегать других столкновений с бешеной брюнеткой.
Постепенно я начала забывать обо всем. Всех Барсов, в том числе и Матвея, я почти не видела. Парни пропадали на собственных тренировках. Лишь иногда, когда музыка в танцевальном зале стихала, я слышала, как орет на ребят тренер, и оглушающие звуки отбивающегося от пола мяча. И эти звуки вызывали во мне странную волну смущения.
Сегодня я входила в комплекс очень взволнованной.
Через несколько часов матч, приехала команда из соседнего города. Внутри очень шумно и многолюдно. А перед дверями встречаю Равиля Дамировича. Отец Матвея нервно докуривает и тушит бычок об перила.
Стараюсь не попасться ему на глаза.
Краем уха слышала про скандал в семье Зариповых. Девочки без сплетен, как без воздуха — не выживут. Они-то мне популярно объяснили, что же натворил старший. Конечно, я его осуждала, но в подробности предпочитала не вдаваться. Будь моя воля, я бы выкинула из памяти все, связанное с брюнетом.
Лавирую через толпу, с трудом пробираюсь в раздевалки.
— Привет, — подсаживается ко мне Аленка. Она уже готова, причесана и надела алую форму, — я тебя заждалась.
— Валерий меня задолбал, — тихо признаюсь ей, стягивая с себя футболку. — Сашка уехала тусить, а ему не сказала с кем. Так он решил выпытать у меня.
— С чего бы? — изумляется подруга. — Он в курсе, что про вас легче сказать, что вы враги, а не сестры.
— Новый повод доколебаться, — закатываю глаза.