Страница 43 из 53
— И помни: если браслет окажется у кого-то из сторонников Кассия, я буду считать, что именно ты передала его им.
Она резко повернулась.
— Я бы никогда…
— Я не спрашиваю, что ты сделала бы. Я предупреждаю.
Их взгляды встретились, и Делия поняла, что продолжать спор бессмысленно. Еще недавно она была уверена в Сайфе. Видела в нем вампира, способного дать ей все, чего она заслуживала: положение, власть, покои хозяйки дворца и вампира-игрушку Кассия Ламия. Он был амбициозен, решителен и не боялся идти против брата, тогда как Кассий видел в Делии лишь женщину, которая просто грела его постель. Но теперь в Сайфе появилось нечто, что заставляло ее все чаще задумываться, не выбрала ли она сторону проигравшего.
Она покинула тронный зал, сохраняя достоинство до тех пор, пока двери не закрылись за ее спиной. Только тогда Делия позволила себе выдохнуть и прижаться ладонью к ноющему плечу и щеке. Где-то глубоко внутри нее уже зародилось нехорошее предчувствие. Браслет не мог исчезнуть сам. Значит, кто-то проник в ее покои и забрал артефакт, не оставив следов. Кто-то, кто знал, где искать. Кто-то, кто находился слишком близко.
Пока Делия пыталась понять, кто мог ее предать, Керн продолжал жить под гнетом страха. По улицам ходили вооруженные патрули. На воротах вдвое увеличили число стражников, хотя Сайф объяснял это необходимостью защищать город от внешней угрозы. В действительности же большинство воинов следило не за пустыней, а за собственными жителями. Любая громкая фраза могла быть воспринята как призыв к мятежу. Любой спор превращался в донос. Люди старались не упоминать имя Кассия на площадях и в тавернах, но за закрытыми дверями продолжали говорить о нем.
В темницы отправлялись все, кто отказывался признавать власть Сайфа. Среди заключенных оказались советники, воины, служившие Кассию не одно десятилетие, старейшины нескольких влиятельных родов и простые жители, неосторожно заявившие, что новый мастер не имеет права занимать трон. Сайф хотел устроить показательную казнь. Уже приказал возвести помост на главной площади и подготовить цепи для осужденных, однако в последний момент отступил. Пока судьба Кассия оставалась неизвестной, убивать его сторонников было опасно. Если брат действительно погиб, казнь могла укрепить власть Сайфа. Но если он вернется, кровь невинных людей станет тем преступлением, которое не простит ни Кассий, ни народ.
Эта неопределенность сводила Сайфа с ума. Он пытался уничтожить надежду, но она упрямо возрождалась в самых неожиданных местах. На стенах домов появлялся знак солнца — старый символ рода Ламий. Торговцы передавали друг другу странные записки, в которых не было ничего, кроме слов: «Мастер вернется». Даже воины, назначенные охранять дворец, начинали переглядываться, когда кто-то произносил имя Кассия.
Причиной большинства этих слухов была маленькая Джамала.
Никто не воспринимал рыжеволосую девочку всерьез. Стражники видели в ней обычного ребенка, слишком любопытного и болтливого. Она легко пробиралась на рынок, носилась между прилавками, помогала старикам донести корзины и могла часами сидеть рядом с торговцами, слушая их разговоры. Но стоило рядом оказаться кому-то, кому она доверяла, как Джамала тихо сообщала, что Кассий жив. Девочка не знала, так ли это, но верила всей душой.
Она не кричала об этом на площадях и не призывала людей поднимать оружие. Лишь шептала нескольким знакомым женщинам, что настоящий мастер обязательно вернется. Рассказывала пекарю, будто видела вещий сон, в котором Кассий шел через пустыню, окруженный огнем. Убеждала старого оружейника, что Сайф захватил трон обманом и носит ненастоящий браслет. Через несколько часов слова девочки уже передавались из уст в уста, обрастая новыми подробностями. Одни говорили, что Кассий заключил союз с чудовищами. Другие уверяли, будто сама Лилит явилась ему в пустыне и благословила на возвращение. Третьи клялись, что видели ночью над городом огненный знак, предвещающий падение узурпатора.
Чем сильнее Сайф пытался задушить слухи, тем быстрее они распространялись. Арестовывая одного человека, он заставлял еще десятерых поверить, что новый мастер чего-то боится. И боялся он, по мнению жителей, лишь одного — возвращения брата.
Роберто наблюдал за происходящим молча. Он оставался рядом с Сайфом не из преданности, а потому, что понимал: Керну нужен хотя бы один человек, способный удержать нового правителя от безумных решений. Старый советник никогда не отличался доверчивостью. Он привык верить не словам, а фактам, и потому с самого начала история Сайфа вызывала у него сомнения.
Больше всего его тревожил браслет.
Роберто присутствовал при многих церемониях, во время которых Кассий надевал Белиал. Он видел, как артефакт отзывался на истинного владельца. Это невозможно было объяснить простыми словами. Сила не обязательно проявлялась пламенем или ослепительным светом. Иногда едва заметно дрожали факелы. Иногда воздух становился плотнее, будто сама пустыня замирала в ожидании приказа. Магия разливалась по залу, заставляя каждого вампира чувствовать древнюю кровь рода Ламий.
Когда Сайф впервые предстал перед Советом с браслетом на руке, ничего подобного не произошло. Артефакт не откликнулся. Он выглядел великолепно, но оставался мертвой драгоценностью.
Сначала Роберто решил, что Белиал отвергает нового владельца. Подобное казалось возможным: древняя магия могла признать Сайфа недостойным. Однако чем внимательнее советник присматривался к браслету, тем сильнее становилось подозрение, что никакой магии в нем нет вовсе.
Он не спешил высказывать обвинения. Сайф окружил себя людьми, которые докладывали ему о каждом неосторожном слове, и Роберто слишком дорожил возможностью оставаться рядом с троном. Но сомнения росли, особенно после того, как он начал наблюдать за Делией.
Женщина, называвшая себя эттой Кассия, вела себя так, словно его исчезновение стало для нее избавлением. Она не требовала отправить новые поисковые отряды. Не расспрашивала вернувшихся разведчиков. Не пыталась выяснить, где последний раз видели ее предначертанного. Вместо этого Делия переселилась в лучшие покои, распорядилась заменить в них мебель и собрала вокруг себя верных девушек из гарема.