Котёнок Котаева

Глава 2. Ролик, который никто не просил

Гера

— Мам, там ничего такого нет.

— Конечно. Поэтому ты уже четвёртый раз объясняешь мне, что там ничего такого нет.

— Не четвёртый. Второй. Первые два раза я объясняла, почему так странно выгляжу.

— Ты выглядишь нормально. Доктор красивый.

— Красивый, — соглашаюсь я, потому что спорить с очевидными симптомами бессмысленно. — Очень. Но это не имеет отношения к тому, что он держит меня за локоть.

— Я про локоть ничего не спрашивала.

Вот поэтому с мамой опасно разговаривать до завтрака. Она задаёт один невинный вопрос, а через минуту я уже защищаю локоть, который никто не обвинял.

Телефон лежит на подушке экраном вверх. На экране Коста Котаев говорит своё «в объектив, котёнок», одной рукой поворачивает меня к камере, а я слушаюсь с готовностью человека, которому пообещали закончить этот кошмар сразу после комментария.

Ролик заканчивается и запускается заново.

Пока мама рассматривает красивого доктора, я пытаюсь разобрать чемодан. Три футболки уже вытащены. Две лежат в шкафу. Третья почему-то висит на гостиничном чайнике, хотя я совершенно точно не принимала решения хранить одежду рядом с кипятком.

— Он просто помог мне правильно повернуться к камере, — говорю я. — Все торопились, пациенту нужна была помощь, а потом журналистка начала задавать вопросы. Я вообще не собиралась сниматься. Я принесла памятки.

— Это я уже слышала. Ещё я слышала «котёнок».

— Я сказала ему, что я не котёнок.

— Очень убедительно?

Я смотрю на огромные голубые глаза, выглядывающие из-за мужского плеча. Девушка на экране явно не возражает — она только просит дать ей несколько секунд, чтобы научиться возражать правильно.

— Я старалась.

Мама смеётся, а я открываю комментарии. «Котаев, отдай невролога, тебе и так весь город пишет». «Это новая медицинская дорама?»

Нет. Это мой первый рабочий день. Просто интернет почему-то решил, что у меня уже второй сезон.

— У меня всё хорошо, — говорю я и снимаю футболку с чайника. — Больница большая, отделение тоже, заведующая спокойная. Гостиница тоже хорошая. Здесь шкаф. Чайник. Завтрак внизу. Я разбираю вещи.

Вместе со свитером из шкафа выезжают четыре пустые вешалки, стукаются друг о друга и падают мне на голову.

— Я слышу, — сообщает мама.

— Это не.... Они были неправильно сложены.

— Вешалки?

— Да. Нет. То есть мной. Я их неправильно повесила.

Мама снова смеётся, а я собираю их с пола и замечаю время.

До встречи с пресс-службой двадцать три минуты. Ехать пятнадцать. Волосы не собраны, халат ещё в чехле, ключ-карту я видела последний раз возле телефона, который уже у меня в руке.

— Мне пора.

— Подожди. Сегодня ни на что не соглашайся сразу. Сначала подумай.

— Хорошо.

— Гера.

— Я подумаю.

— До того, как скажешь «да».

— Мам, я умею не соглашаться.

Мы обе молчим.

Получается некрасиво. Особенно со стороны родной матери.

— Всё, вечером позвоню, — обещаю я и отключаюсь.

Ключ-карта обнаруживается через семь минут в кармане джинсов на дне чемодана. Я вытаскиваю её, роняю, загоняю под кровать и благодарю, когда наконец достаю.

На встречу я опаздываю на четыре минуты.

В кабинете пресс-службы меня ждут три человека, открытый ноутбук и два листа, на которых фамилия Чудо напечатана рядом с фамилией Котаев. Самого Котаева нет.

— Простите, пожалуйста. Я вышла вовремя, но вернулась за картой, а потом водитель привёз меня к другому корпусу. Это не его вина. Я сама назвала главный вход. В общем, я понимаю, что опоздала.

Пресс-секретарь улыбается и двигает ко мне стул.

— На четыре минуты, Гера Александровна. Мы переживём. Коста после смены, подойдёт, как освободится.

— Хорошо.

Я сажусь и сразу вспоминаю мамин запрет, который ещё не успел остыть.

«Хорошо» — не «да». Пока всё под контролем.

На верхнем листе написано: «Медицина рядом». Ниже — «образовательный проект городской больницы» и наши имена. На фотографии Коста смотрит прямо в объектив, а я выглядываю из-за его плеча, готовая предъявить комиссии диплом, паспорт и справку о том, что попала туда случайно.

— Ролик за ночь набрал хорошие просмотры, — начинает пресс-секретарь. — Вы с Костой объяснили серьёзную тему понятно и без запугивания. Руководство предлагает короткие видео о признаках опасных состояний, первой помощи и своевременном обращении к врачу. Плюс фотографии для сайта.

— Я умею объяснять пациентам, — отвечаю я. — То есть это часть моей работы, конечно. Пациенты обычно не сидят по ту сторону камеры и не просят смотреть в маленькую точку, пока рядом светит лампа. С камерой у меня получается… Ну, вы видели. Не то чтобы совсем плохо. Медицинскую часть я не перепутала. Я могу проверять сценарии, объяснять другому врачу или вообще говорить за кадром. Там я, наверное, не забуду собственное имя перед объективом.

Девушка за ноутбуком прячет улыбку в ладони.

— Нам как раз нравится, что вы не выглядите заученно.

Это очень вежливый способ сообщить человеку, что его растерянность хорошо смотрится в интернете.

— Мы не просим вас решать сейчас, — продолжает пресс-секретарь. — Попробуем один ролик. Потом ещё несколько, если вам будет комфортно. Пока не найдём другого врача, если вы будете категорически против конечно, а пока вы просто поможете нам запустить проект.

Мама велела сначала подумать.

Я думаю.

Ролики могут помочь людям, а медицинскую часть лучше сразу сделать правильно. «Пока не найдём другого» — это почти отказ, только добрый и отсроченный. Все трое уже ждут от меня одного короткого звука.

— Хорошо. Если временно и если я смогу видеть текст заранее, я помогу.

Где-то далеко мама тяжело вздыхает, хотя находится за тысячу километров и технически не может знать, что я опять не справилась.

Дверь открывается.

— Потрясающе, — раздаётся за моей спиной. — Я закончил смену, а вы уже оформили Чудо в бессрочное пользование?

Коста входит в тёмных скрабах* и со стаканом кофе. Ночная смена успела только нарисовать ему тени под глазами. Всё остальное в нём по-прежнему занимает слишком много места: рост, плечи, голос и уверенность, что комната рада его видеть.

Мама права. Доктор красивый.

Я это признаю спокойно. Красивые мужчины существуют. Высокие здания тоже существуют, но я не планирую с ними отношений.

Коста садится рядом, вытягивает длинные ноги и забирает лист у меня из рук.