Страница 20 из 49
Как ни напуган был Красносельцев, от этого заявления он едва не прыснул.
— Ты? Сопля? Долю Пороха?
— Именно, – отрезала Ольга. – И твое мнение о моем возрасте и опыте меня ни разу не интересует. Я знаю, какой участок наркотрафика курировал Порох, я знаю, какими процессами он руководил, и как это делал. И знаю про фирму грузоперевозок, который вы владели на паях, для которой ты, урод, подписывал разрешения на ввоз якобы болеутоляющих медикаментов в Россию. И все это должно отойти мне. Мне плевать, как ты это устроишь. Но сегодня вечером все документы должны быть переоформлены на мое имя. И только тогда ты получишь на руки оригиналы этих интересных бумажек.
Слушать клекот и бульканье обескураженного Красносельцева Ольга не стала, поднялась из-за стола и вышла из кабинета. Уверенности в том, что взбешенный чиновник все же не натравит на нее своих горилл или сам не выстрелит в спину, не было. И Оле потребовалось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не сорваться и не вылететь из офиса бегом. Однако это испортило бы эффект, и весь путь она прошествовала размеренно, держа спину и глядя прямо перед собой.
Торжественный обмен бумагами Оля назначила в буфете Большого Театра. А что, место многолюдное – не сауна какая-нибудь и не ресторан, где можно заблаговременно забашлять хозяину и рассадить под каждым столом парней с пушками. На встречу уже отправились вместе. Олю ослепил блеск огромных хрустальных люстр, белизна ступеней лестниц, роспись потолков. До сих пор она, диковатая нищая девчонка, никогда не бывала здесь и сейчас, на мгновение позабыв о деле, приведшем ее сюда, во все глаза смотрела на степенных мужчин, на женщин в вечерних туалетах, на нафталиновых старушек, сжимающих в паучьих лапках едва ли не довоенные ридикюли. Негромкие разговоры, легкий смех, пузырящееся в бокалах шампанское.
Витька, неизвестно где по такому случаю раздобывший костюм, сидевший на нем, как на корове седло, чинно придерживал Ольгу под локоть, незаметно сжимая ее пальцы горячей шершавой, как у дворового мальчишки, которым он, в сущности, и оставался, ладонью. Иван следовал за ними, держась чуть позади, в своем неизменном древнем темно-синем свитере и вытертых джинсах. Толян, со своими мелкоуголовными ухватками, выступал впереди. «Гвардия ее величества», – рассмеялась про себя Ольга.
Швейцар на входе, завидев такую колоритную компанию, переменился в лице, но все же не стал их задерживать.
Красносельцев, синевато-бледный, осунувшийся, с запавшими глазами, уже ожидал их в буфете, сидя за хрупким столиком, казалось, трещавшим под напором его брюха. Двое амбалов-телохранителей маячили за его спиной. Должно быть, за прошедшие часы чиновник весь извелся, пытаясь сообразить, как без потерь выкрутиться из ситуации. Но выхода не нашел. И прикинул, что обнародование бумаг Пороха грозит ему большими потерями, чем необходимость поделиться частью бизнеса. Рожа его, стоило Ольге приблизиться, перекосилась, и все же он трясущейся рукой сдвинул по столу в ее сторону стопку документов и прошамкал:
— Здесь все..
И Ольге впервые подумалось, что по-хорошему надо было бы взять с собой юриста. Ни она, ни один из ее свиты ни черта не понимал в деловых бумагах, и если Красносельцев задумал обвести их вокруг пальца, ему это удастся в два счета. Все же ей пока катастрофически не хватало опыта для ведения серьезных дел. Ну да лиха беда начало.
Ольга с важным видом перелистала бумаги. На первый взгляд все выглядело верно, а в нюансах она все равно не разбиралась.
— Где?.. Где?.. – снова забулькал Красносельцев, простирая к ней дебелые руки.
Ольга сделала знак, и Витька сунул руку под полу пиджака. Амбалы Красносельцева тут же выступили вперед, загораживая клиента. А Толян фыркнул:
— Да не ссыте так. У него там бумаги, – и выждав, пока охранники, убедившись, что Витек действительно достал папку, отступили, добавил. – Волына у меня, – и зашелся беззвучным смехом.
— Где.. Где гарантия, что у вас не осталось копий? – бормотнул Красносельцев, жадно перебирая бумаги.
Один их охранников хотел забрать у него папку, но тот взвизгнул:
— Руки убери! Я сам!
И Ольге представилось, что он сейчас запихает листки в рот и примется торопливо жевать их.
— Гарантии? – обворожительно улыбнулась она. – Мое честно слово. Неужели вы ему не доверяете?
— Гарантий нет и быть не может, – выступил вперед Витек.
А Ольга, оттеснив его, добавила:
— Но, если мы будем удовлетворены тем, как складываются наши деловые отношения с партнером, нам самим будет не выгодно, чтобы что-то повредило его репутации, ведь так?
Витек тем временем ухватил с подноса пробегавшего мимо официанта ведерко, где, во льду, лежала бутылка шампанского, ловко открыл ее, выстрелив пробкой в потолок и разлил по бокалам.
— Ну че, сбрызнем это дело?
— За плодотворное сотрудничество, – ухмыляясь, провозгласила Ольга.
Толян, загоготав, опрокинул бокал и сморщился:
— Че это за лимонад? А водяры нет?
Почтенная публика принялась оглядываться на них из-за столиков. Какая-то пожилая бывшая красавица в платье темно-вишневого цвета взглянула на Толяна с брезгливым ужасом.
Красносельцев пригубил из своего бокала, отставил его на стол и принялся демонстративно таращиться в сторону. Похоже, теплую встречу пора было сворачивать. И Ольга, сделав знак своей команде, вышла из театра, крепко сжимая в руках стопку бумаг.
В ту ночь они не спали. Гоняли по ночной Москве на раздолбанных жигулях, пили на набережной, салютую пластиковыми стаканчиками блестящему ночными огнями Кремлю, орали:
— За Ольку! Олька красава!
Потом Толян сказал задумчиво:
— А все-таки не порядок, что у тебя кликухи нет. Что за авторитет без кликухи? Не по понятиям.
— Чума! – ввернул Витька. – Смертоносная и непобедимая.
— Да ну тебя, медик недоделанный, – возразил Карась. – Давай Кошка. Ну, Котова – Кошка, нормально же?
— Берета! Бомба! Сатана! – понеслось справа и слева.
А Ольга, с усмешкой выслушав все предложения, коротко бросила:
— Фараонша.
— За Фараоншу! Да здравствует Фараонша! – тут же подхватили все.
Витек хватал ее на руки и кружил, и перед Олиными глазами мелькала черная вода в реке, усыпанная размытыми отражениями разноцветных огней, кремлевские башни, увенчанные алыми звездами, золотые фары машин на мосту.