Миллениум. Дилогия

Картина открылась мне с другого ракурса: жирный мужик поднимает руку на щупленькую девочку. Вместо того, чтобы согласиться и от греха подальше избавиться от товара – в идеале. Или хотя бы вместо пустого обещания все сделать, он быканул на меня! На ребенка, который не хамил ему, а просто попросил. Стало так обидно не за себя даже, за эту девочку, что аж сердце зачастило.

Ах ты сволочь! Глаза застелила багровая муть, захотелось наброситься на него и бить, бить пузо‑барабан, крошить арбузы, от которых можно сдохнуть…

Я испугалась порыва, так мне несвойственного? Или это подростковые гормоны? Меня‑то забивали и дома, и в школе, и преобладал кортизол, а теперь как хлынул в кровь адреналин с тестостероном!

Вдох, выдох, успокоиться! Не надо забывать, что я хиленький подросток, еще и девочка. Вот это козел! А я еще думала, что у человека могут быть проблемы, он не виноват! Скоты! В голове молниеносно созрел план. Я развернулась и рванула в сторону прилавков с овощами. Мне срочно нужен был взрослый.

Тамара Васильевна расплачивалась с продавщицей картошки и клала покупку себе в авоську. Я рванула к ней.

– Тамара Васильевна, помощь ваша нужна!

– Алена, что случилось? Ты чего не уехала? Деньги потеряла? – округлила глаза она, но, заметив в моих руках арбуз, спросила: – Это ты что удумала?

Я попыталась быть краткой:

– Хотела попросить продавца проверить его на содержание нитратов. А он меня послал и продолжает их продавать! От них умереть можно.

Тамара Васильевна задумчиво проговорила:

– Вот же бесчестное подлое племя! Пойдем, я поговорю с ним.

– Он кидается, – предупредила я.

– Ничего. Не посмеет.

Мы вышли из аптеки и направились к точке пузана, где крашеная в блонд пожилая женщина, сев на корточки, стукала арбузы, будто пытаясь выбить из них признание, кто самый спелый.

– Нюра, я б не советовала у них покупать, – обратилась к покупательнице Танина бабушка.

Торговка зыркнула на меня, потом на Тамару Васильевну и замерла в стойке готовящегося к атаке сумоиста.

– Они людей травят, – продолжила я, показав арбуз, – вон, подруга чуть не умерла.

– Правда, правда! – Тамара Васильевна старалась говорить как можно громче. – Внучка моя наелась вчера, так еле откачала ее.

Покупательница покосилась на арбузы недобро и отошла на безопасное расстояние.

– Спасибо, что предупредила. Слышала, Вера тоже от арбуза слегла.

Тяжело перекатываясь с ноги на ногу, он подошел с недоеденным чебуреком.

– Шо тут такое? – загрохотал его бас. – Как нэ стыдно, вах? – Он грозно подался вперед. – Вы вообще совесть имеете! Купили где‑то к нам прицепились. Чего мы вам плохого сделали, а?

О, как он играет! Я сейчас слезу пущу. Возле нас начинала собираться толпа. Все здоровались с Тамарой Васильевной, ее тут все знали! Ничего удивительного – город маленький, все знают учительницу, которая всю жизнь местной школе отдала.

– Мужчина, а у вас есть справка, что ваши арбузы прошли санитарную экспертизу? – продолжала Тамара Васильевна, – Конечно нет! Вот, мы принесли арбуз, чтоб вы провели ее, а получили грубость.

– Э‑э‑э⁈ – Возмутился он. – Ну шо вы такое говорите, бабуля? У меня арбуз – самый сладкий, самый хороший! Чистый овощ! Без заразы всякой.

– Фрукт, – подала голос тоненькая худая женщина.

– Ягода, – припечатала Тамара Васильевна.

Зеваки прибывали, в основном бабули. Бомжей, проходивщих мимо, тоже притянуло

Самая активная бабулька начала напирать:

– Ах ты гаденыш! Давай справку сюда, бегом! Ишь что творится! Девочки, посмотрите, – подозвала она еще бабулек, проходящих мимо, – душегуб людей травит!

Мужик очумел от происходящего и начал сдавать назад.

– Уважаемые! Успакойтэсь! У меня чистэйший арбуз! Только с поля.

– Справку давай! – не унималась бабуля‑агрессор. – А то милицию позову!

Наблюдать это кино оказалось более чем занятно. Бабки смыкали живое кольцо вокруг прижавшихся друг к другу торговцев, размахивая сумками и кулаками.

Я прорвала оцепление и, став лицом к штурмующим бабулям, предложила то, от чего они отказаться не смогли. Или я просто не хотела крови, сама не знаю.

– Погодите! У меня есть предложение. А давайте просто проверим, вру я или нет? – Я повернулась к пузачу, держа в руках арбуз раздора. – Если у вас такие хорошие арбузы, просто съешьте его. Здесь. При нас.

Толпа бабок воинственно заулюлюкала:

­­­­ – Съешь!

– Жри, давай!

– Подавись своей отравой!

Торговец испуганно вылупился на напарницу и растерянно посмотрел по сторонам, словно искал стаю своих соплеменников, которая бросится его защищать. Я подошла ближе, протянула ему арбуз и ласково проговорила:

– На здоровье, кушайте. Вам порезать, или сами? Только абонемент в туалет купите заранее – он очень пригодится через пару часов.

Он посмотрел на меня, как загнанный волк, вытащил нож из другого арбуза и отрезал большую скибку. На секунду задержавшись, жадно вгрызся в нее зубами, наигранно причмокивая.

– Вот, я ж гаварю! Самый сладкый! Что‑то сожрут, а на нас спихнуть хотят! Видите, эм! Эх, мужики, хотите арбуз? – кавказец подозвал парочку бомжей, расположившихся у изгороди. – Угащайтэсь! М‑м‑м!

Я хотела их остановить, но не успела. Он торжественно вручил по куску. Те, не веря своему счастью впились в мякоть беззубыми ртами.

– Мальчики, не надо, – покачала головой Тамара Васильевна, но ее никто не послушал.

Мало здесь шприцов под кустами, теперь парк еще и загадят. Видит Бог, я этого не хотела.

Пока арбуз не был съеден полностью, бабки держали оборону. Только после того, как кожура от последнего куска упала на землю, толпа начала расходиться. Люди получили хлеба и зрелищ и, довольные, разбредались по домам.

Жаль, я не увижу, чем все закончится, но, все же хочется верить, что пузан выживет.

Теперь уже точно распрощавшись с бабушкой Тани, я побежала на катер. До отправления оставалось десять минут. Купив билет, я буквально запрыгнула в отчаливающий «Юпитер» и плюхнулась на первое попавшееся свободное сиденье. Было не до любования видами, я выстраивала четкий план действий: библиотека – информация – письма – дом. И где‑то в промежутках надо втиснуть звонок домой, потому что сердце не на месте.

За полчаса я добралась до библиотеки, по дороге купила коробочку конфет учтивым тетенькам‑библиотекарям и тетрадь, которую растерзаю для писем.