Миллениум. Дилогия

Глава 6 Пусть лучше он прогнется под нас

Бабушка аж смолкла, пораженная нашей слишком бурной реакцией, но все же объяснила:

– Шесть лет назад на его месте образовался Севастопольский институт ядерной энергии и промышленности. Это уже не военное училище, а гражданский вуз. Эдика как перевели в Питер, так и потихоньку училища и не стало.

Неужели это все? Ниточка надежды оборвалась. Таня поджала губы и готова была расплакаться, но я сдаваться не собиралась. В Севастополе полно военных, действующих и в отставке, в том числе российских. Нам нужны даже больше не ядерщики, а те, кто в связи разбирается. Буду стоять возле воинской части и приставать к выходящим оттуда офицерам, кто‑нибудь да сжалится. У нас на счету больше ста жизней и Эдик, ради этого стоит побороться.

А ведь, если мы спасем их, они выживут, у кого‑то появятся дети, у кого‑то семьи, эти люди заполнят собой пустоту, образовавшуюся в той реальности, и с этого момента все может серьезно измениться!

– А как же… Как же теперь? – пробормотала Таня, и непонятно, что она имела в виду.

Бабушка поторопилась ее успокоить.

– Вы раньше времени не расстраивайтесь. Многие преподаватели остались там же. У моей коллеги, Зои Евгеньевны, муж там преподает физику. Я могу позвонить и договориться, он с вами с удовольствием побеседует. Хотите?

Мы одновременно закивали.

– Бабуль, только можно сегодня, а то домой нужно к вечеру попасть, – взмолилась Таня.

Тамара Васильевна погрустнела и сразу прибавила лет пять.

– Мама не пускала? Она меня так и не простила?

– Бабуль, я никогда не расспрашивала ее про это. Наверное. – Таня хотела съехать с темы, но я понимала, что ничего не выйдет, им придется объясняться.

– Спасибо, хоть ты не забыла, звонишь, приехала, вот. Думаешь, я отреклась от своего сына? – В ее глазах заблестели слезы.

– Ба, нам поехать бы, – попыталась убежать от проблемы Таня. – Раньше съездим, раньше вернемся, пообщаемся.

– Да я и одна могу, – сказала я, вставая – неловко было слушать их тайны. – Правда‑правда могу, только скажите, куда идти и где останавливается этот катер. А вы пока пообщайтесь.

Тамара Васильевна взглянула на часы и ответила:

– В тринадцать сорок катер, больше, чем через два часа, он только ушел.

Блин! Вот зачем согласилась сюда ехать? Так и знала, что застрянем! Пока доберусь в эту Голландию, все преподаватели разбегутся по домам, каникулы ведь, вся надежда на вступительные экзамены.

– Отдохни, ты выглядишь уставшей, – посоветовала Танина бабушка. – Я пока позвоню, договорюсь, чтоб вас приняли.

– Спасибо, – уронила я. – Только, пожалуйста, побыстрее позвоните. У меня очень строгая мама, я уехала, отпросившись только у отца. Если не вернусь сегодня, она меня из дома выгонит.

На тумбочке в прихожей стоял дисковый телефон из моего прошлого, которое стало настоящим.

– Конечно, чего тебя томить. Уже звоню.

Затарахтел диск. Я зависла над душой. Ну и что что неприлично, мне нужно в Голландию, пусть меня выпроводят и общаются сколько хотят. Тамара Васильевна набрала шесть цифр, не пять. Пошли гудки.

Ну вот, трубку не берут, что и требовалось доказать. Как и то, что, если хочешь сделать хорошо, делай сам. Сбросив вызов, Танина бабушка, нова кого‑то набрала.

– Зоя, привет, это Тамара. Слушай, а Гена сейчас где? На работе ведь? Хм… а трубку он не берет. Секретарю? Она передаст? Ладно. Спасибо, дорогая.

И снова тр‑р‑р, тр‑р‑р, тр‑р‑р.

– Привет, Юленька? Гена далеко? А… пусть позвонит Тамаре, это очень срочно. – повернувшись, она мне подмигнула.

Нормальная у Тани бабушка, как можно с такой поссориться? И вообще, как можно требовать, чтобы человек продал дом и пошел на улицу? Хотя, когда дело касается близкого человека…

– Все будет хорошо, – попыталась меня утешить Тамара Васильевна.

– Я одна поеду, – продолжала настаивать я полушепотом, чтобы Таня не слышала. – Она меня опекает, но лучше вам побыть вместе. Я справлюсь, правда.

– Вижу, – улыбнулась женщина, и тут зазвонил телефон.

– Вот видишь, и не надо нервничать, – назидательным тоном сказала Тамара Васильевна, снимая трубку. – Да. Привет, дорогой! Я вот по какому вопросу. Ко мне девочка приехала. Подруга внучки. Аж из другого города, у нее есть вопросы по подлодке. Примешь ее? Она часа в два подъедет. Спасибо, дорогой! С меня партия в преферанс!

Закончив, она повернулась ко мне.

– Ну вот, Геннадий Викторович будет тебя ждать. Идем чай допивать, увлеченная ты наша натура!

– Ну что? – спросила Таня, откусывая оладью.

– В два часа поеду, – припечатала я. – Одна. Ты остаешься с бабушкой.

– Ой‑ой, какая без… безапелляционная! – передразнила меня Таня. – Прям диктаторша. Зорг, вот ты кто! Можно подумать. Эдик мне не брат, и мне… – она покосилась на бабушку, поняла, что сболтнула лишнего, и выкрутилась, – и мне неинтересно, где он учился.

Я вздохнула и уставилась на нее с укоризной. Мы с минуту играли в гляделки, наконец она сдалась.

– Ладно, я остаюсь.

Закончив с оладьями, Таня принялась за арбуз и так аппетитно ела, что я пустила слюнки. Но ехать далеко, от арбуза сто процентов приспичит, неизвестно, где туалет, в катере его точно нет, и я не рискнула.

Тамара Васильевна объяснила, как добраться до катера и кого спросить в институте.

– Геннадий Викторович, запомнила? – Как учитель со стажем, она переспросила несколько раз, все ли мне понятно. – Он специально задержится, чтоб дождаться тебя.

Она помыла два яблока и заботливо сунула мне с собой.

Полуденное солнце беспощадно припекало, цикады молчали. Не было тут цикад! Но я точно помню, что мы ездили с Андреем в Севастополь к его другу, останавливались в Инкермане, и они тут звенели вовсю.

– Катер на конечной. – повторяла я себе под нос, спускаясь с примыкающей дороги на главную, где шумели машины.

– Вдоль дороги до домов‑титаников – около километра.

Я шла по тротуару, не спешила, вертела головой по сторонам. Какое красивое место, зеленое! Сколько в мире красивых мест, где я не была! Ничего, в этой жизни все будет по‑другому.