Миллениум. Дилогия

– Капец, тут рассадник, – шепнула Таня.

Такого скопления торчков, причем уже разлагающихся, доживающих последние дни, я не видела никогда, скажи кому – не поверят! Приметы времени, так их и разэтак. Вскоре мы увидели, куда стремились наркоманы: по дороге, что шла с трассы перпендикулярно нашей, ползла «БМВ» цветом, как коза Бригантина: песочный верх, светлый низ, а за ней, как за продавцом пахлавы – осы, стаей тянулись наркоманы и по одному прыгали в салон, а потом выходили оттуда довольные и одухотворенные.

– Охренеть, куда мы попали, Лёсь, а? Чет мне не хочется на рынок…

За перекрестком, возле магазина толстый нерусский торговал арбузами с земли. Его заметила Таня и решила в городок не углубляться, подошла к нему.

– Они у вас нормальные? – спросила я. – Не отравимся?

– Да вы что, красавицы! Лючший арбуз! М‑м! Смотри, какой красный, сочный, спелый! Бери – не пожалеешь. Потом еще придешь за добавкой.

Он выбрал среднего размера ягоду, которая вышла на восемьдесят копеек, дал бесплатно черный пакет, и тут я поняла, что мы совершили стратегическую ошибку.

– И как мы его потащим?

Таня задумалась и пожала плечами.

– Как‑то потащим, ты же мне поможешь? Смотри, какой он такой красивый. М‑м‑м‑м. Слюнками захлебнусь сейчас.

Через двадцать минут мы стояли у калитки Таниной бабушки. Таня постучала, никто не вышел. Перекинув руку через калитку, она нащупала щеколду и открыла. Ей на грудь прыгнула среднего размера блестящая темно‑рыжая собака и давай лизаться.

– Алиса, фу! Ну и охранник с тебя!

Собака залилась лаем, бегая по двору и пугая воробьев.

– Алиса, ты дура, – заключила Тана, и мы зашли во двор, утопающий в розах разных сортов и оттенков. Дверь в дом тоже оказалась закрытой.

– Да что ж такое! – расстроено выпалила Таня. – Обычно она летом всегда дома. Это в учебное время ее не дождешься – живет в своей школе. Прикинь, делать нечего ей! Семьдесят пять, а она еще работает. Благо, уроки не ведет уже, просто музеем заведует. Ну‑ка погоди. Она, вроде ключ всегда под подоконником прятала.

Таня провела рукой под окном и радостно вскрикнула:

– Да, есть! Живем!

Разогнав воробьем, Алиса бросилась лизаться ко мне. Я ее сталкивала, она прыгала, снова и снова прыгала, дура. Зато красивая какая! Шесть лоснится, переливается на солнце медью.

– А ничего, что мы вот так без приглашения в дом зайдем? – осторожно поинтересовалась я.

– Ну, я ж не чужая! Наоборот, сюрприз приготовим.

Она открыла дверь, и мы вошли. Дом встретил нас прохладой и запахом старости.

Мы прошли на кухню. На столе одиноко стояла чашка с недопитым чаем. Таня взяла ее.

– Теплая еще, видно совсем недавно ушла. Ты иди в душ, он, кстати, на улице. Вот, возьми полотенце. А я пока тут приготовлю все.

Я послушно вышла во двор. Душ соорудили в старой телефонной будке, наверх водрузили черную бочку. Я скинула мокрое от пота платье, открыла кран и встала под прохладные струи. Охладиться в такую жару – просто божественно, и абсолютно неважно, где это будет – в бассейне или в самодельном душе. Обернувшись в полотенце, я босиком вышла во двор, и пошлепала по бетону.

Дикий Танин крик заставил меня вздрогнуть и схватить палку, стоящую у калитки, а Алису – залиться истеричным лаем и рвануть в дом.

Я со скоростью света влетела на порог и остановилась в дверном проеме. Таня, закрыв лицо руками, верещала, а над ней, замахнувшись с топором, застыла женская фигура. Я тоже замахнулась палкой, но вовремя ее опустила.

– Бабушка, бабушка! Не надо! Это ж я – Таня! – Вопила подруга, вжавшись в стену.

Если б не Танин возглас, я б и не поняла, что передо мной бабушка. Сзади она напоминала скорее подростка: маленькая, щупленькая, в кепке.

Бабушка расхохоталась заливистым молодым смехом, опустив оружие на пол.

– Ой, мамочки, чуть внучку не пришибла! Танюшка! А я‑то думала, опять наркоманы проклятые! Со всего города к нас едут, спасу нет. У соседей, вон, – она кивнула на соседский забор, – все из дома вынесли. Ну, я и держу всегда топор наготове – мало ли что. А тут возвращаюсь – дверь открыта. Что думать оставалось? Я – за топор. А тут такой сюрприз! Дай я обниму тебя!

Она раскрыла руки для объятий, Таня еще секунду подумала, взвесила не опасно ли, и бросилась бабушке на шею.

– Бабуль, привет. Мы захотели сюрприз тебе сделать. Вот, арбуз купили. – Танюша прижалась к бабушке и ворковала у нее на плече.

Я умилялась, вспоминая свою бабулю.

– Кто это мы? – удивилась бабушка. – Ты с мамой, что ли?

Таня указала головой на меня, так и не решившейся войти в комнату.

– Вот, с Аленой приехали. Подруга моя. Алена, познакомься, это моя бабушка, Тамара Васильевна.

Тамара Васильевна обернулась. Теперь я точно уверена – Таня ее внучка. У них были абсолютно одинаковые глаза – огромные, черные, с длинными густыми ресницами. Только у женщины были очки. Танина бабушка не выглядела на свои семьдесят пять. Лицо в сеточке морщин, да, но – румянец на щеках, и волосы лишь тронуты сединой и почти черные. В который раз убеждаюсь, что учителя – отдельная категория людей. Они сохраняют молодость, пока работаю в школе, словно дети делятся с ними молодостью. Но как только они выходят на пенсию – сразу стареют и увядают, как цветы без солнечного света.

Тамара Васильевна ласково улыбнулась, и пригласила меня войти.

– Вот я, воительница старая, перепугала детей. Заходи, Алена, садись. Сейчас чай пить будем.

Таня покачала головой.

– Не, давай арбузика. Я пока донесла его, думала слюной изойду. – Она взяла нож и разрезала его пополам, отрезая кусок. – Кто со мной?

Я и бабушка отказались, сославшись на то, что сначала хорошо б позавтракать, но подруга уже уплетала сочную мякоть –снимала стресс, она всегда его «заедала».

Я помогла накрыть на стол. Тамара Васильевна поджарила оладьи и достала из подпола банку абрикосового варенья.

– Бабуль, а ты не знаешь, как доехать до училища, где Эдик учился? – прервала трапезу Таня.

Тамара Васильевна удивилась:

– А зачем тебе оно?

– Да вот, Алена пишет книгу, – на ходу придумала подруга, – чтоб все правдиво было, хотела поговорить с преподавателями, ну, что‑то типа интервью взять.

Женщина поправила очки, сделала глоток чая и посмотрела на нас, словно пытаясь понять, в чем ее обманывают.

– Ну, добраться – не проблема. Отсюда прямо туда катер ходит каждые три часа. Но только училища‑то больше не существует.