Страница 141 из 149
Я поймала свои ощущения. И правда, я делаю вдох – грудь поднимается, еще и плечи уходят вверх. Попыталась вдохнуть в живот. Не выходит. Казалось бы, так просто, а не получатся. Видя мои попытки, Екатерина Владимировна поспешила меня успокоить.
– Алена, это непросто. Нужно тренироваться не один день, возможно, даже не месяц. А сейчас представь, что ты нюхаешь цветок. Представила? Вот! Делай вдох – короткий и глубокий. Молодец! Запомни это ощущение.
Я мысленно представила букет своих любимых лилий и попыталась их «понюхать» правильно. Екатерина Владимировна убрала ладонь и попросила, чтобы теперь я положила на живот свою руку. На двенадцатый раз нюхания цветов моя рука, лежащая на животе, наконец, поднялась.
От счастья я аж вскрикнула. Екатерина Владимировна обрадовалась вместе со мной.
– Вот, правильно. Поняла? Запомнила ощущение? Дома перед сном будешь ложиться, точно так же класть руку на живот и учиться им дышать. Твоя задача, чтоб живот надувался и поднимал руку.
Я кивнула.
– И следи, чтоб плечи были неподвижны. Если они при дыхании взлетают вверх – это грубая ошибка.
Я слушала и старалась запомнить каждое слово. Теоретически я многое знала, но отрабатывать это под руководством опытного педагога– совсем другое дело.
Екатерина Владимировна продолжила:
– Сегодня будет много теории. Без нее – никуда. Итак, мы с тобой определили, что основа – это дыхание. А что вообще участвует в голосообразовании?
Тут я уже выдумывать не стала, очень хотелось к практике перейти.
– Голосовые связки и резонаторы.
– Правильно, – похвалила меня преподаватель, – резонаторы нужны для того, чтоб придать голосу объема и мощности. Вот у тебя сейчас звучит только верхний – головной. Зато как красиво звучит! Многим приходится годами заниматься, чтоб получить такое звучание.
Я засмущалась. Екатерина Владимировна продолжила:
– Но у тебя очень слабые низы. Но это нормально для твоего лирического сопрано. Плюс возраст. Голос у девушек формируется только после двадцати лет, а сейчас у тебя период мутации, но проходит он, насколько я слышу, относительно безболезненно. Будем резонаторы подключать постепенно, нам спешка не нужна.
Она посмотрела на меня, оценивая мою осанку и стойку.
– Ну что, начнем? Стань так, чтоб чувствовалась опора. Ноги немного шире. Вот так. И когда будешь петь, не раскачивайся. От этого звук будет «плавать». Давай, чтобы разогреть связки, распоемся на закрытом звуке «м».
Она сыграла трезвучие.
– Поем, сомкнув губы, но не плотно, сначала вверх, – она пропела «м‑м‑м», – потом вниз.
Я повторила.
– Следи, что, чтоб звук не застревал в носу. Веди его в верхние зубы, губам должно стать щекотно. – Она еще раз показала, как правильно.
Я пропела еще раз, уловила ощущение, верхняя губа слегка завибрировала.
– Вот, это было хорошо. А теперь спой и вверх, и вниз, но не снимай с дыхания. Вдохнула и распределяй воздух так, чтоб тебе хватило и подняться, и спуститься. Если на спуске ты бросишь голос, он потеряется и прозвучит смазано. Я пою, ты повторяешь.
Она спела, я попыталась взять дыхание правильно, сразу не получилось. С четвертой попытки я все же почувствовала, что грудь неподвижна, работает живот, попробовала взять первую ноту. Екатерина Владимировна меня остановила.
– Нет, ты уже выдохнула с самого начала. Чем дальше будешь петь?
Я попыталась снова и снова, пока, наконец голос не прозвучал ровно и наполнено.
Потом Екатерина Владимировна показала мне еще несколько упражнений на постановку гласных. Оказалось сложнее, чем я ожидала, и за полчаса урока я устала так, словно отпахала в тренажерном зале. Кто говорит, что петь легко, никогда сам не пробовал. Это огромный труд, так же, как и игра на музыкальных инструментах.
После распевок мы стали думать о репертуаре.
– Ну, я предлагаю взять что‑то нейтральное. Не арию, это немного не твое, – предложила Екатерина Владимировна, – романс, например. И параллельно будем работать с твоей песней. Договорились?
Я кивнула.
– Например «Белой акации гроздья душистые». Идеально для твоего тембра, – подытожила Екатерина Владимировна.
Она сыграла вступление и запела. Какой же у нее красивый голос! Высокий, но в тоже время с бархатной окраской и легким вибрато в конце фразы. Я заслушалась.
– А теперь давай ты. Только два предложения. Обрати внимание, начинаем с низких нот. Если сложно, немного опусти голову и следи за дыханием.
Я попробовала спеть.
– Целую ночь соловей…– и поняла, что дыхания не хватает и я сейчас порву фразу.
Екатерина Владимировна остановила меня жестом.
– Давай еще раз. Голову вниз и не форсируй звук. Спокойно, полушепотом, но не снимая с дыхания.
Попытки с третей у меня получилось довести фразу до конца, а с пятой я соединила две фразы. Екатерина Владимировна меня повалила и глянула на часы.
– На сегодня достаточно. Ты большая молодец, – она закрыла крышку инструмента и провела по ней рукой, словно вытирая невидимую пыль.
Я вспомнила, что мы не договорились по стоимости. Неудобно получилось, надо исправлять ситуацию.
– Екатерина Владимировна, сколько я вам должна за занятие? – Я полезла в рюкзак за деньгами.
Она замахала руками.
– Алена, ты что! Никаких денег, прекрати сейчас же! Я просто хочу помочь тебе, потому что вижу твое желание. И я очень уважительно отношусь к твоему отцу. Даже слышать ничего про деньги не хочу!
Она проводила меня к выходу.
– Жду тебя послезавтра, в это же время.
Я вернула тапочки, обулась, еще раз поблагодарила ее и вышла.
Сегодня начинала сбываться еще одна моя мечта, но она омрачалась переживаниями о подруге. Надо еще раз к ней зайти, вдруг она вернулась.