Страница 9 из 72
8
Черт! Мне правда нужно убавить духовку. Слава Богу, делаю это вовремя. По крайней мере, ужин спасен.
Хотя нельзя сказать, что я как — то слишком страдаю в заточении с программистом. Да, он несносный, но в целом не такой уж противный. А дома я все равно была бы одна...
Да, есть любимая работа, которой в последний год я отдавала всю себя. Может быть, поэтому слегка выгорела. И сейчас не пребываю в ужасе от того, что мне придется взять отпуск.
Антон наблюдает за мной со своего места. А я замечаю, что у него уже закрываются глаза. Последствия укола и неподвижного лежания.
Проходит минут десять. Он смыкает веки и засыпает.
И что же делаю я? Выхожу подышать или, может быть, захожу в интернет?
Нет! Я пользуюсь случаем, чтобы как следует его рассмотреть...
Его лицо нельзя назвать смазливым. Хотя высокие скулы и четко очерченные губы делают его породистым. Но в целом он, если и красив, то только по — мужски.
А вот волосы густые и, можно сказать, роскошные. Шея мощная, грудные мышцы развитые. Много зависает в спортзале? Может быть, в конце концов, у него сидячая работа.
Или сам он сейчас не программирует, а только ведет бизнес... А мне было бы интересно что — то узнать о нем.
Его правда хотят убить? Не знаю.
После развода на пике подступающей депрессии я увлеклась криминальными передачами.
Не по ТВ, а в интернете. Там куча блогеров, которые подробным образом разбирают уголовные истории. Еще лучше, чем журналисты.
И что могу сказать после просмотренных десятков роликов?.. Что в нашей жизни может быть абсолютно все.
Антон
Открываю глаза. Комната уже в сумерках, наступил вечер.
Боль почти прошла. Рука еле ноет. У дока все же умелые ручки и неплохой лекарственный запас.
Саму ее пока не вижу. Шуршит где — то рядом. Наверное, в зоне кухни. Не гремит особо, старается не разбудить меня.
Я еще прикрываю веки и начинаю гонять в голове наш разговор о диване.
На самом деле, я слукавил... Разумеется, мог пойти в тот дом, который сняли парни. Судя по рассказу, он больше этого.
А возле дачи дока мы бы поставили охрану. Ребята бы сменяли друг друга всю ночь.
Я мог бы лечь здесь на пол, не слушая ее возмущений. Ничего бы со мной не случилось.
Все это могло быть так, но когда она заговорила про этот диван, единственный и узкий, во мне как будто что — то переключилось. Логика уступила место первобытному инстинкту хищника.
Она держит дистанцию, что логично для такой девушки. Я думаю, даже через десять дней она бы не легла с мужчиной в одну постель.
Не удивлюсь, если бывший муж был у нее первым и единственным.
Казалось бы, ее закрытость, лед должны меня отталкивать. Но они только больше возбуждают...
У нее проскочила фраза, что степень угрозы преувеличена. Может быть, потому что мы сделаем все, чтобы ее защитить.
Но вот только ни я сам, ни тем более ребята, не оградят ее от главной опасности, которая находится рядом с ней.
Это я.
Быть близко, вдыхать ее запах... Да, в эту ночь я сдержусь, но что будет в длительной перспективе?
Ирония в том, что это игра на инстинктах, которая между нами развязывается, опасна для меня самого.
Я привык все контролировать, выверять жизнь до миллиметра. Тяга к доку не вписывается ни в один мой план. Привычки. Она ведь даже не в моем вкусе!
На самом деле у меня всегда были или брюнетки, или ослепительные блондинки. Даже шатенок не было, не говоря про рыжих.
Ничего не имею против женщин с этим цветом волос, но как — то они меня не цепляли.
И вот ведь....
А еще фигура. Да, доктор стройненькая, ладненькая, но я — то обожаю большую грудь! Этот нюанс в моем вкусе сформировался еще в юности, и до сих пор исключений из него не было.
До сих пор...
— Проснулся? Как рука? — Алена замечает, что я лежу с открытыми глазами.
— Пока непонятно, — пытаюсь шевелиться, — но вроде боль притупилась.
— Ну и здорово. Есть хочешь сейчас или немного позже?
— Да, в принципе, можно и сейчас.
Поднимаюсь на диване.
— Голова не кружится?
Доктор тут же подходит ближе, оценивая мое состояние.
— Нет, — прислушиваюсь к себе.
Она удовлетворенно кивает.
— У нас сегодня рыба и салат.
Рыженькая приготовила не только обед, но и ужин. Разминаю плечи, прохожу к столу.
— Ты не обязана стоять у плиты.
— Ну, для разнообразия и ты встанешь как — нибудь, — она хмыкает. — Когда рука подзаживет. Нам ведь не будут возить сюда доставки три раза в день.
Что верно, то верно. Постоянная езда туда — сюда моих ребят может привлечь внимание. А вызов курьера из ресторана вообще звучит смешно в нашей ситуации.
— Яичницу пожарить можешь, господин программист?
— Могу, — киваю. — Но, скажу честно, кухня — не мой конек.
— Заинтригована.
— А ты на кухне как рыба...
— Ну, надеюсь, не жареная, — она снова усмехается, раскладывая стейки на тарелки. — Вообще, да, я люблю готовить. Хоть в обычной жизни у меня нет для этого много времени.
— Сможешь заняться любимым делом сейчас, — хмыкаю.
— А ты умеешь внушать оптимизм.
— Кстати, готовишь вкусно.
— Рада, что нравится, — отвечает она, скорее, с вредной ноткой, чем с реальной радостью.
Посмеиваюсь.
Алена ест с аппетитом и без лишнего жеманства. Я и вовсе набрасываюсь на еду. Сон и прием лекарств вызвали у меня странный зверский голод.
Да уж, неплохо я устроился в этой засаде: и личный доктор, и личный повар. Должен быть кругленький счет за услуги.