Страница 5 из 72
5
Антон посмеивается.
— Ладно, но я же вижу, что ты немного расслабилась.
Пожимаю плечами.
— Может быть. В конце концов, человек ко всему привыкает. А нам еще сколько здесь торчать вместе? Может, расскажешь что — нибудь?
Поднимаю на него взгляд. Говорю это не просто так, не для поддержания беседы. Мне реально интересен этот мужчина. Вот же...
— Что тебя волнует, кроме симптомов? — Антон складывает руки на груди и вновь усмехается.
Он проходит, опирается бедрами о бабушкин кухонный шкаф и смотрит на меня в упор.
Я невозмутимо помешиваю суп. Кидаю в нержавейку — раковину картошку.
— Ну, например, про Штаты очень интересно. Почему решил уехать? Что там не нравилось? — включаю воду тихонько.
— Все нравилось, — говорит он задумчиво. — Но захотелось домой.
— Так уж? — хмыкаю.
— Именно. Я русский, еще и из Сибири. Мне всегда было трудно привыкнуть.
— Даже так? — вскидываю бровь. — Новосибирск?
— Нет, Красноярск. Моя семья оттуда.
— И сколько же ты не живешь там? Где твоя нынешняя семья?
— Интересуешься, женат ли я?
— Боже.... — я смущенно отворачиваюсь к раковине.
— Я не живу на родине с тех пор, как закончил школу. Когда учился в университете в Москве, часто летал. Потом стажировка в Америке. Работа. Летал уже реже. Семьи нет. Пока.
— Ясно.
Вслух я больше ничего не комментирую. Во — первых, это правда не мое дело. Во — вторых, ну да, он строил карьеру, развивал бизнес, был занят. Еще успеет обзавестись семьей и детьми.
— Что тебе ясно, госпожа доктор?
— Почему ты такой легкий на подъем, — пожимаю плечами. — Не нужно никого срывать из школы. Супруга не противилась бы отъезду с океанического берега.
— Возможно... — он хмыкает. — А ты что? Муж, дети?
— Мне кажется, ты сам сделал про меня все выводы.
— Ну ладно, док, не дуйся. Реально?
— Был муж, — снова пожимаю плечами. — Детей не случилось.
— Был — это здорово.
— Ой, Боже! Все, сейчас будем есть.
Для готовности супа остался один ингредиент. Вермишель.
Я не покупала ее, но у бабули всегда есть крупы и макароны в шкафчике. Они долго хранятся.
Делаю шаг к шкафу и соответственно к Антону. Еще один, еще.
Мужчина картинно расширяет глаза:
— Аленушка, ты же не собираешься съесть меня?
Сначала не понимаю, а потом чуть не прыскаю смехом. Ну да, я же сказала, что сейчас будем есть. И ринулась к нему.
— Думаю, будет жестковато, — усмехаюсь.
— Это намек, что я старше? Не намного ведь...
— Боже! — вот теперь я смеюсь. — Разреши, я просто возьму пачку лапши.
Антон позволяет. Я открываю дверцу шкафа и нахожу то, что мне нужно. Моя любимая запасливая бабуля!
Когда сама бабушка готовит куриную лапшу, она слегка обжаривает вермишель. Это рецепт из ее молодости.
Но мне так не очень нравится. Я предпочитаю более нежный вкус и прозрачный цвет бульона. Достаю пол пачки паутинки из шкафа и сыплю самую малость.
Очень важно правильно рассчитать «дозировку». Если пересыпать, то через несколько часов суп превратится в густую картофельно — лапшичную кашу. Хотя, кто как любит.
Я люблю жидкий, поэтому всего чуть меньше столовой ложки.
— А ты уверенно чувствуешь себя на кухне, — замечает Антон.
— Ну, я не сверхталантливый программист, владелец бизнесов и пароходов, — пожимаю плечами. — Всю жизнь готовлю себе сама.
Мужчина протестует:
— Не все, кто готовят сами, умеют это делать. Согласись.
— Ну, тоже верно. Мой руки и к столу.
Пока гость приводит себя в порядок после растопки камина, суп как раз доходит. Я разливаю в глубокие старинные тарелки ароматную лапшу. Каждому из нас достается по куску курицы.
— Есть черный хлеб, — говорю возвратившемуся Антону, кивая на еще не разобранный пакет.
— Нет, не буду перебивать вкус твоего изысканного блюда. Да и как — то не привык есть пасту с хлебом.
— Пасту? — смеюсь. Потому что он имел в виду под этим словом мелкую вермишель. Видимо, жизнь на Западе накладывает отпечаток на речь. — Хорошо, тогда поставлю еще чайник и прошу к столу.
Киваю ему на стул. Стулья здесь тоже, слава богу, добротные и крепкие. А то бы какой — нибудь старенький хлипкий мог проломиться под таким богатырем. И правда, настоящий сибиряк по виду.
Мы оба проголодались, поэтому некоторое время едим молча.
Исподтишка наблюдаю за Антоном. У него здоровая мужская жадность к еде. Он ест без суеты, но довольно быстро, мощно работая челюстями. Ну точно хищник.
Я даже без всякой просьбы поднимаюсь с места, иду к кастрюле и в половнике приношу ему еще кусок курицы. Мужчина одобрительно стонет, все еще жуя.
И мне приятно... Приятно, когда то, что ты приготовила, едят с таким удовольствием. Хотя, повторюсь, я никогда не была какой — то супер хозяюшкой.
Я и сама ем с удовольствием. Курица получилась мягкой, а картошка, наоборот, в меру тверденькой. И вермишель тоже.
Когда мы насытились, Антон замечает:
— А вкусно!
— Удивлен? — вскидываю брови.
— Просто, когда ты сказала про зажарку, я ожидал что — то коричневое и горелое.
Не выдерживаю, смеюсь:
— Сообщаю, господин программист — существует такое слово, как мера. Если уж берешься зажаривать что — то для супа, то нужно делать это до золотистого цвета. В целом, здоровому человеку иногда можно себе позволить есть не только вареное.
— Я в курсе, — он снова говорит с набитым ртом, второй раз приступая к супу.
— Добавки? — спрашиваю в конце.
— Можно немного.
Когда мне удается, в конце концов, накормить этого мужчину, я ставлю чайник.
У бабули куча травяных сборов, но есть и обычный черный чай. Вот его и попьем, не до трав.
— Не покупала ничего сладкого, — пожимаю плечами.
— Я и сам не любитель. А насчет продуктов — ребята еще привезут.
И прямо на этих словах раздаются шаги на крыльце. Короткий стук, на что Антон отвечает:
— Можно.
И в домик вваливаются двое. Один низкий, но очень коренастый, как будто квадратный. Другой выше гораздо, но тоже здоровый.
— Антон Антонович, вот... Как и просили, — они опускают на пол пакеты.
Только не белые, как мои, а с зеленым рисунком.
— Задержались, — поясняет низкий. — Задаток вносили. Ох и вредная соседка у вас! — он косится в мою сторону.
— Какая? — поднимаю брови.
— Горошкова.
— Анна Ивановна.... Ну, она не простая.