Страница 32 из 55
— Держитесь ниже подоконника, иначе ваша тень будет видна на лужайке.
Так дошли они до задней двери дома. Лемер надавил на ручку двери, и она, к его удивлению, открылась. Они вошли в коридор. Последний из них бесшумно притворил дверь, закрыл ее на замок и вынул ключ. На стене, в нескольких шагах впереди, виднелась полоса света. Дверь освещенной комнаты была открыта. Проходя мимо, Рикардо заглянул в нее. Она была плохо меблирована. Гано тронул его за руку и указал на стол. Рикардо увидел крошечный флакончик, до половины наполненный темной жидкостью, рядом — открытый кожаный футляр и на нем готовую уже к употреблению иглу для подкожного впрыскивания морфия. Рикардо задрожал, чувствуя, как по спине его пробежали мурашки.
— Идите сюда, — шепнул ему Гано.
Они подошли к лестнице и осторожно поднялись по ней, затем вошли в коридор, который тянулся через весь дом, с задней стороны и до самого фасада. Он был не освещен, но они теперь находились выше уровня улицы; веерообразное окно над дверью пропускало едва заметный свет. Рикардо вспомнил, что неподалеку от входной двери стоит уличный фонарь, при свете которого Марта Гобин видела, как Целия Гарланд вбежала в дом.
Мужчины неподвижно стояли в коридоре, затаив дыхание. Кто-то тяжелой поступью прошел по мостовой, затем часы пробили половину. Значит, половина девятого. Спустя секунду после этого блеснула тоненькая полоска света. Это Гано направил свой электрический фонарик на следующий пролет лестницы. Ступеньки были покрыты ковром. Один за другим поднялись они на площадку. Здесь, как и внизу, тянулся через весь дом коридор, и все двери в нем были на левой стороне. Из-под ближайшей к ним двери тянулась желтая полоса света.
Они стояли в темноте и прислушивались, но ни единого звука не было слышно. Неужели и эта комната пуста? У всех мелькнула мысль, что птички улетели. Лемер осторожно взялся за ручку двери и повернул ее. Медленно и бесшумно дверь открылась… Яркий свет ударил ему в глаза. Не сделав ни единого шага вперед, он осторожно обернулся. Это движение означало, что комната не пуста, хотя на лице Лемера не было ни малейшего намека на то, что он там увидел. Он открыл дверь шире, и Гано в свою очередь заглянул туда. Рикардо с волнением наблюдал за ним, но и у него не заметил ни удивления, ни смущения, ни восторга. Гано стоял неподвижно и смотрел. Повернувшись затем к Рикардо, он приложил палец к губам и дал ему место. Рикардо на цыпочках подвинулся к нему и заглянул в комнату. Он увидел ярко освещенную спальню с кроватью. С левой стороны находились закрытые ставнями окна, выходившие на озеро. С правой стороны — стена и в ней открытая дверь, за которой он увидел чулан без окон, а в нем небольшую кровать.
На столе, у самой двери, лежали большая зеленая шляпа с коричневым страусовым пером и белый плащ. Но больше всего его поразило то, что он увидел напротив. Какая-то женщина, похожая на старую ведьму, сидела на стуле спиной к ним. Она держала в руке иглу и штопала дыры в старом мешке, напевая под нос какую-то старую французскую песню. Время от времени она поднимала глаза. Напротив, на низком широком диване лежала Целия. Шлейф ее платья лежал на полу. Она была одета так, как описала Елена Вокье. Руки в перчатках были туго связаны за спиной, а ноги так перетянуты у бедер, что она не могла стоять. Верхняя часть лица и глаза были завязаны куском грубого холста, концы которого стянули на затылке. Она лежала так тихо, что не подымайся грудь от дыхания и не пробегай иногда дрожь по телу, ее можно было бы принять за мертвую. Она не делала ни малейшей попытки освободиться и лежала спокойно. Один раз она судорожно скорчилась, и в ту же секунду рука старухи потянулась к блестящей алюминиевой бутылочке, стоявшей рядом с ней на маленьком столике.
— Лежи спокойно, малышка! — приказала она грубым голосом и грозно постучала бутылочкой по столу.
Стук этот поверг девушку в невыразимый ужас, все тело ее вытянулось и точно закоченело.
— Я не все еще, дурочка, приготовила для тебя! — сказала старуха, снова принимаясь за свое дело.
Голова Рикардо закружилась. Он видел перед собой девушку, которую они пришли арестовывать. А она лежала как пленница, связанная по рукам и потам, с грубой холщовой повязкой на лице и в полной зависимости от тех людей, которые были ее сообщниками.
Вдруг из сада донесся крик, пронзительный крик почти под самыми окнами. Старуха вскочила на ноги. Девушка на диване подняла голову. Старуха сделала шаг по направлению к окну, но тотчас же повернулась к двери и… увидела мужчин, стоявших на пороге. Она громко заревела от бешенства, другого слова не найти для ее крика. Это был не человеческий крик, а рев бешеного животного. Она протянула руку к бутылочке, но не успела ничего сделать, так как Гано остановил ее. Старуха разразилась потоком проклятий. Гано толкнул ее к полицейскому, сопровождавшему Лемера, и тот немедленно вытащил ее из комнаты.
— Скорей! — сказал Гано, указывая на девушку, беспомощно барахтавшуюся на диване. — К Целии!
Рикардо снял повязку с ее лица, Гано развязал руки и ноги. Затем они помогли ей сесть. Она замахала руками по воздуху, как бы от невыносимой боли, и плачущим голосом, как ребенок, начала шептать неясные слова молитвы. Вдруг она смолкла. Она смотрела на Лемера, и во взгляде ее был виден невыразимый ужас. Лемер держал в руке блестящую алюминиевую бутылочку. Он вылил часть ее содержимого на мешок и затем с громким криком обернулся к Гано. В этот момент Целия громко вскрикнула, странно вздохнула и упала в обморок. Гано успел подхватить ее, когда она падала. По лицу его пробежала странная тень.
— Теперь я все понял — воскликнул он. — Боже милостивый! Какой ужас!