Страница 45 из 74
Тридцать кулаков грохнули в тридцать нагрудников. Единый удар, воинский салют КМН. Вопросов не было.
— Работаем.
Отряд рассыпался и растворился в темноте ангара беззвучно, как чернила в воде. Профессионалы. Через минуту в ангаре остались только я и Диана.
— «Позавтракаю прямо на позиции», — передразнила Мелкая, спрыгивая с балки. — А говоришь, у меня методы воспитания жёсткие.
— Мотивация личного состава решает всё. — Я свернул голограмму и сунул жетон в карман. — Заметь, ни один не усомнился, что я серьёзно.
— Потому что ты был серьёзен.
— Не серьезен, а убедителен. Это разные жанры, Ди.
Она фыркнула и подошла к пролому в стене ангара. Отсюда, сквозь пелену дождя и сизый заводской дым, виднелась мигающая вывеска «В_ЗИТ» и единственное светящееся окно на третьем этаже.
Окно погасло, пока мы смотрели. Агент Пипетка Огурцова легла спать.
— Спит, — тихо сказала Диана. Хвост её замер. — Порошок держится, запашок чистый. Она даже не узнает, что вокруг неё сегодня стояла целая армия.
— Если всё пройдёт как надо, не узнает никогда.
— А тварь точно клюнет?
Я втянул ночной воздух. Сквозь серу, медь и канифоль, на самой границе восприятия, тянулся он. Тонкий, дразнящий, почти неуловимый шлейф Бездны. Десять процентов, которые Игорёк честно оставил незакрытыми. Запах раненой косули, заползшей в кусты.
Где-то в городе, в мокрой темноте, этот же шлейф сейчас втягивали другие ноздри.
— Уже клюнула, — сказал я, дёрнув ушами. — Она идёт.
Лобби. Ноль часов сорок минут
Пётр Семёнович Бубликов спустился в лобби гостиницы «Визит». Спустился в тапках на босу ногу и в состоянии души, которое медики называют «третий день командировки в Северогорске». Ему хотелось воды, снотворного и обратно в Воронеж. Доступна из списка была только вода.
— Не спится? — спросил администратор, не поднимая глаз от кроссворда.
— Труба у вас гудит, — пожаловался Бубликов, шаркая к стойке. — И воздух какой-то… плотный. Давит.
— Атмосферный столб, — авторитетно объяснил админ. — У нас тут низина, столб давит сильнее. Зато сон потом глубокий, как у младенца. Минералки?
И тут лампа над стойкой мигнула.
Всего на секунду. Но за эту секунду тень Бубликова на стене отрастила длинные острые уши, как у фокстерьера-переростка, а тень администратора… тень администратора распалась на девять ровных отростков, похожих на пушистые хвосты.
Пётр Семёнович прищурился и пересчитал. Хвостов было девять. Пушистых. Тень лениво шевельнула ими и собралась обратно в силуэт мужика в помятом жилете.
— Э… — сказал Бубликов.
— Что «э»? — админ выставил на стойку бутылку минералки.
— У вашей тени… хвосты.
— А, это, — админ отмахнулся с ленцой человека, отвечающего на этот вопрос двадцатый год подряд. — Новые энергосберегающие лампы с эффектом «живого пламени». Свет искажают, тени играют. Создаёт уют и интимную атмосферу древнего очага. В столице за такую атмосферу в ресторанах ползарплаты оставляют, а у нас бесплатно, в стоимость номера включено.
— В стоимость… — Бубликов сглотнул и покосился на зеркало за спиной портье.
Зря покосился.
Из зеркала на него секунду смотрел не помятый мужик в жилете, а золотой лис. Огромный, матёрый, с глазами цвета расплавленного янтаря. И такой прожженной мордой, словно пережил три империи и два ремонта.
Лис подмигнул Бубликову. Отражение схлопнулось обратно в администратора.
— Зеркало у нас тоже дизайнерское, — сообщил админ, не оборачиваясь. — Венецианское напыление. Блики даёт.
— Блики, — эхом повторил Бубликов.
Он уже почти уговорил себя, что виновата местная шаурма, когда по лестнице прошелестело. Пётр Семёнович повернул голову и увидел, как на площадку второго этажа поднимается девушка. Красоты неописуемой, нездешней, как сказали бы в сказках. Белое шёлковое кимоно струилось по ступеням, чёрные волосы стекали до пояса, лицо светилось изнутри, как бумажный фонарь.
Девушка дошла до площадки, повернула и бесшумно прошла сквозь закрытую дверь подсобки.
Сквозь дверь. Вместе со своим чертовым кимоно.
Бубликов открыл рот. Минералка в его руке булькнула.
— Там… она… в стену… Женщина прошла.
Петр Семенович посмотрел на админа. Тот глядел в сторону подсобки, где скрылась женщин, широко распахнув рот. И вид у него был настолько охреневший, словно он увидел Бога во плоти.
Наконец-то этого парня пробрало.
— Кхм… — админ вскинулся и уже без прежней уверенности произнес. — А! Повезло вам, молодой человек! Это же наша интерактивная 3D-голограмма «Хозяйка Севера»! По гранту Минкульта ставили, для привлечения туристического потока. Проекторы японские, реализм стопроцентный. Она у нас по расписанию гуляет, в полночь и в три часа. Некоторые постояльцы специально приезжают посмотреть.
— Голограмма, — с надеждой ухватился Бубликов.
— Голограмма-голограмма. Иди спи, она бесконтактная. — Админ отложил кросворд и взялся за телефон. Начал набирать номер. — Хотя чаевые ей лучше оставлять. Блюдце у подсобки стоит.
— Зачем голограмме чаевые⁈
— Для рейтинга, — отрезал админ тоном, закрывающим дискуссию.
— А зачем вы полицию вызываете? — не удержался Бубликов.
— На всякий случай, — нервно произнес админ, по его виску скатилась капля пота. — Типа учебная тревога. Пожалуйста, вернитесь в номер. И на всякий случай запритесь.
Бубликов взлетел по лестнице на третий этаж, едва не потеряв по дороге левый тапок. Дверь своего номера он запер на все обороты ключа, защелкнул задвижку и накинул цепочку, которую для верности подергал рукой.
В номере было тихо. Только труба в углу по-прежнему глухо и нудно подвывала, напоминая о давлении атмосферного столба.
Пётр Семёнович тяжело перевел дух, поставил бутылку минералки на тумбочку и пошел в ванную, смыть с лица липкий пот. Он щелкнул выключателем, открыл кран и плеснул в лицо прохладной водой.
А когда выпрямился и потянулся за полотенцем, взгляд его уперся в зеркало над раковиной.
Из зеркала на него смотрел фокстерьер.
Обычный такой жесткошерстный пес, белый с рыжими пятнами, с аккуратными висячими ушами. На морде собаки застыло выражение глубочайшего командировочного утомления. Фокстерьер тоже держал передними лапами край махрового полотенца и уныло глядел на Петра Семёновича.
Бубликов замер. Пес в отражении тоже застыл, только его левое ухо нервно приподнялось.