Страница 42 из 74
Глава 9
Ходячий деликатес в желтом дождевике
Софья
Такси высадило Софью там, где Северогорск, судя по всему, окончательно махнул на себя рукой.
Промзона, серая, размокшая и полностью безнадёжная. Слева тянулся глухой бетонный забор с остатками колючей проволоки, справа торчали ржавые скелеты складских кранов. Над всем этим великолепием, сквозь пелену дождя, мигала полуживая неоновая вывеска: «В_ЗИТ». Буква «И» умерла, видимо, ещё при прошлом Императоре.
— Приэхали, — философски сообщил Ашот, глянув в зеркало заднего вида. — Гостиница. Вы точно сюда?
— Точно, — вздохнула Софья, хотя ничего точного в её жизни за последние сутки не осталось. — Спасибо.
Машина уехала, и на Софью тут же навалился запах.
Прямо через дорогу от гостиницы громоздился завод. Огромный, с тремя трубами, из которых лениво валил сизый дым. Табличка на проходной гласила: «Северогорский комбинат переработки рунного шлака и мана-отходов. Посторонним В.» — дальше табличка проржавела, и что именно посторонним, оставалось загадкой.
Воздух был пропитан едким химическим коктейлем: горелая медь, сера, канифоль и что-то озоновое, как после грозы. Только если грозу устроили в гараже.
Софья прикрыла нос рукавом дождевика и поспешила к дверям.
Она не знала (и не могла знать), что именно этот удушливый смог был главной причиной, по которой Диана выбрала ей это «уютное» место. Тяжёлые испарения мана-отходов глушили любой нюх и любое поисковое заклинание вернее, чем глушилка вырубала мобильную связь. В радиусе километра даже Высший Хищник был слеп и туп, как новорождённый щенок. А в полуразрушенных складах напротив, за бетонным забором с колючкой, уже вторые сутки можно было спрятать хоть роту боевых магов. И ни один нос в мире их бы не учуял.
Но Софья видела только вонючий завод и мигающую вывеску. И думала только о том, что её жизнь — боль.
Вестибюль «Визита» встретил её скрипом линолеума, который, кажется, скрипел даже тогда, когда по нему никто не ходил. Просто по привычке.
В углу стояла пыльная искусственная пальма в пластиковом ведре из-под шпатлёвки. Под потолком мигала лампа дневного света, честно отрабатывая половину своей мощности.
«Ну что, Соня, поздравляю, — мрачно подумала она, шурша дождевиком к стойке. — Вот она, роскошная жизнь под крылом сильного мужчины. В книжках героиню увозят в фамильный замок с каминами и эльфийским чаем. А тебя увезли в гостиницу „Визит“, где пахнет хлоркой, вчерашней шаурмой и разбитыми мечтами. Любовный роман закончился, детка. Начался суровый российский артхаус про выживание. Восемнадцать плюс, без субтитров».
За стеклянной перегородкой стойки сидел администратор, мужчина неопределённого возраста в помятом жилете поверх свитера. Он смотрел на мир поверх очков с таким выражением, будто уже видел всё, включая конец света.
И не особо впечатлился.
— Ночевать? — спросил он, не дожидаясь приветствия.
— Ночевать, — подтвердила Софья и, не удержавшись, кивнула на окно. — Скажите, а у вас на улице всегда пахнет так, будто кто-то взорвал химическую лабораторию вместе с химиком? Это вообще легально?
Администратор даже не моргнул.
— Девушка, да какой запах? Это уникальная промышленная ароматерапия. Озон и сера природные антисептики. Убивают любые бактерии, вирусы и дурные мысли. У нас за пять лет ни один постоялец гриппом не заболел.
— Может, у вас просто за пять лет было мало постояльцев?
— Статистика есть статистика, — невозмутимо парировал он, шлёпая на стойку регистрационный журнал. Бумажный и с кляксами, как в двадцатом веке. — Паспорт.
— Я… без паспорта. Потеряла. Запишите как Людмилу Огурцову, — Софья положила на стойку купюру, которая по местным меркам, видимо, приравнивалась к дипломатической неприкосновенности.
Администратор посмотрел на купюру, потом на Софью, потом снова на купюру. Купюра победила.
— Огурцова так Огурцова, — он заскрипел ручкой. — Третий этаж, номер триста два.
— Подождите, я в объявлении в интернете читала отзывы про третий этаж, — Софья прищурилась, вспоминая свою шпионскую подготовку. — Там писали, что окно заклинило, и на нём нет ручки.
— Всё верно. Это климат-контроль системы «анти-сквозняк», — с достоинством ответил администратор. — Плюс стопроцентная защита от воров-форточников. Мы бережём ваше здоровье и ваш кошелёк, девушка. Комплексно.
— А ещё писали, что на потолке в ванной огромное жёлтое пятно от протечки.
— Клевета. Это не протечка, — он поправил очки. — Это авторский дизайнерский концепт «Осенняя меланхолия тайги». Ручная работа, между прочим, второй такой в городе нет. В столице за подобный эко-минимализм в стиле ваби-саби бешеные деньги платят. А у нас включено в стоимость.
У этого парня на всё были готовые ответы.
— А кровать? — Софья уже почти наслаждалась этой дуэлью. — Говорят, пружины скрипят так, будто на них пытали пленных орков. Где-нибудь в Выборге.
— Это, — администратор поднял палец, — встроенная механическая сигнализация. Если ночью кто-то попытается прокрасться к вам в номер, половицы приведут в действие пружины, и вы проснётесь за секунду до контакта. Ни одна магическая сигналка такой надёжности не даёт. Руны сбоят, а пружина шестьдесят третьего года выпуска не подводила ещё никогда. И всё это, заметьте, за восемьсот рублей в сутки. Где ещё вы найдёте такой уровень заботы?
Софья молча смотрела на него. Девушка отчетливо осознала, что против гения провинциального маркетинга её жалкие сарказмы бессильны, как водяной пистолет против танка.
— Сдаюсь, — честно сказала она. — Давайте ключ от вашего пятизвёздочного бункера.
— Завтрак не включён, — администратор шлёпнул на стойку тяжеленный латунный ключ с деревянной биркой «302». — Но напротив, у проходной завода, с семи утра работает ларёк с пирожками. Берите с картошкой. С мясом не берите.
— Почему?
— Потому что я тут работаю двадцать лет, и я вам говорю: с мясом не берите.
Лестница на третий этаж была тёмной и пахла сыростью пополам с освежителем «Альпийские луга». Причём луга явно проигрывали сырости со счётом один-девять.
В коридоре, между дверьми номеров, висело настенное зеркало с трещиной наискосок. Софья мельком поймала своё отражение и вздрогнула: из зеркала на неё смотрело бледное привидение с растрёпанными волосами и разводами туши под глазами. Один потёк проходил ровно посередине лица, деля его на «до» и «после».
Очень символично. Спасибо, мироздание, намёк понят.