Страница 16 из 74
Глава 4
Если ее там сожрут без нашего участия, я тебе это до конца жизни припоминать буду!
Иллириэль
Дурные предчувствия терзали меня ещё с вечера. Но тогда я даже не подозревала, во что меня втянет мой чёртов Хозяин.
Напольные часы в дальнем конце галереи тикали так тягуче, словно само время здесь увязало в густом киселе. В коридоре второго этажа пахло воском и полированным дубом.
Идеальная тишина. Обычные люди в это время видели десятый сон, но я-то человеком никогда не была. Я, наследница рода Аэлирр, теперь служила лучшей горничной в этом Богом забытом Северогорске.
Я всё всегда делаю идеально. И поэтому я натирала бархоткой дверную ручку так тщательно, будто от этого зависела судьба всей расы Перворожденных.
По мнению моего Хозяина, латунь должна была блестеть так, чтобы в ней отчетливо отражалась вся скорбь моего павшего народа.
Опасная убийца с тряпкой наперевес. Мой личный ад, заботливо устроенный Хозяином.
Мягкий шорох шагов раздался в полумраке. Мои уши — те самые, острые, которые я так тщательно прятала под дурацким чепчиком — едва заметно дернулись. Я не оборачивалась, продолжая методично полировать металл.
— Опять не спишь, Лири? — раздался за спиной вкрадчивый голос. — Всё пытаешься стереть мои отпечатки пальцев с дверных ручек?
— Чем меньше в доме ваших мерзких следов, Хозяин, тем лучше, — отозвалась я, иронично изогнув бровь и даже не повернув головы. — Ваши лапища оставляют ужасные разводы. И если вы пришли за полуночным чаем, то спешу разочаровать: кухня закрыта на уборку. Лично мной. Если хотите чаю, вам придется меня убить.
— Чай подождет, — лениво отозвался он. — Дай-ка взгляну на твою мордашку.
Я медленно повернулась.
Хозяин. На нем был всё тот же халат, но в его походке не осталось и следа той сонной вальяжности, с которой он обычно заваривал чай по утрам. Он шел ко мне, как совершенный хищник выходит на охоту — бесшумно, плавно, и с таким выражением лица, будто весь этот мир уже принадлежал ему. Просто гербовую грамоту в канцелярии еще не выписали.
Прежде чем я успела отступить, он шагнул вплотную и прижал меня спиной к прохладной стене. Холод сзади, жар спереди. Капкан захлопнулся.
— Ваше мерзкое лицо слишком близко, Хозяин, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно, как застывший лед. — И портите мне осанку. Нас в академии Аэлирр учили: дистанция в два шага — это залог долгой жизни собеседника.
— Твои преподаватели просто не знали, что делать, если собеседник может сожрать их заклинания вместе с их гордостью, — Хозяин придвинулся еще ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания. — Иначе они учили бы тебя бегать, а не держать дистанцию.
Он поднял руку. Его пальцы — те самые, которыми он мог кроить само пространство, а также извлекать из меня… кхм… самые разные звуки — жестко обхватили мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим.
— Слышишь? — тихо спросил он. Его ярко-голубые глаза блестели в темноте. — Твое сердце во мне сейчас бьется так, будто хочет выбить мне ребра. Оно кажется скучает, Лири.
— Оно просто протестует против вашей диеты, Хозяин, — парировала я, хотя мысли предательски затрещали по швам. — Хуже вас лишь ваш безвкусный халат.
Я хотела выдать ему ещё пару оскорблений, но моя кровь уже начала вскипать, путая мысли. Предательница… опять этот густой, плавящий жар в венах и в низу живота.
Проклятье. Этот монстр управлял самой моей сутью.
Свободная рука Ярослава медленно скользнула к моему воротнику. Его пальцы коснулись перламутровых пуговиц. Тех самых тугих пуговиц на строгом платье горничной, которые я каждое утро застегивала перед зеркалом, как броню.
Щелк. Первая пуговица сдалась без боя.
Мои острые уши испуганно прижались к голове, спрятавшись под накрахмаленной тканью. Дыхание сбилось, голос превратился в прерывистый шепот.
— Ру… руки прочь…
— Тебе идет эта форма, Лири, — вкрадчиво заметил он, расстегивая вторую пуговицу. — Но без нее ты мне нравишься гораздо больше.
— Ох… разумеется, — я попыталась напустить в голос как можно больше сарказма, хотя сердце уже ухало где-то в районе горла. — Кому нужны высокие эльфийские стандарты, когда можно просто раздеть бывшую убийцу в коридоре коммуналки Волковых?
— Это не коммуналка, а семейное гнездо, — хмыкнул он. — А ты слишком туго застегиваешься, Лири. Думаешь, пуговичка спасет тебя от волка?
Я попыталась упереться ладонями в его широкую грудь. Мои пальцы, способные без промаха метать клинки, сейчас бессильно сжались, сминая ткань халата.
— Прекрати… Хозяин… Нас могут увидеть, — прошептала я, судорожно сглотнув. Мой взгляд испуганно метнулся по темному коридору. — Твои беременные жены спят чутко. А если дед Корней решит устроить ночной рейд за солеными огурцами со своим рунным карабином? Он же сначала пальнет из своего триста восьмого, а потом будет спрашивать, почему горничная стоит с распахнутым воротом!
Хозяин наклонился ниже. Я почувствовала его дыхание на губах — горячее, пахнущее чаем и Бездной.
— Дед Корней спит крепко, — выдохнул он. — А если и выйдет, скажу, что у нас ночные учения по маскировке. И прямо сейчас, Лири, ты будешь учиться молчать.
Его рука плавно, но настойчиво потянула ткань платья вниз, сдвигая его с плеча. Платье соскользнуло, обнажая бледную, прохладную кожу. Мои серебряные волосы, выбившись на свободу, рассыпались по спине шелковым водопадом.
Вся моя эльфийская гордость, взращенная на традициях дома Аэлирр, с тихим звоном рассыпалась в пыль. Защитные барьеры рухнули. Я прикрыла глаза, растворяясь в этой обжигающей бездне. И сама подалась навстречу, крепче вцепившись в его плечи.
— Ты грязное животное, Волков, — выдохнула я, вонзая пальцы в его широкие плечи. — Дикарь. У вас, собак, вообще принято спрашивать разрешение, или вы всё привыкли брать только силой?
— Разрешение — это для тех, у кого есть время на переговоры, Лири, — он осклабился, показав острые клыки. — А у нас с тобой осталось ровно пять минут до того, как дед Корней выйдет патрулировать дом, выслеживая заговорщиков и ловя каждый ночной шорох. Так что обойдемся без дипломатии.
Он вжал меня в стену с такой силой, что из моих легких вылетел весь воздух. Подол черного платья был бесцеремонно задран вверх.
Я ощутила, как его пальцы оттянули мои трусики и крепко сжали ткань Послышался треск — тонкий шелковый лоскут лопнул.
Я задохнулась от возмущения.