Страница 71 из 74
Санта Клеопатра! Точно ночью ничего не было?
Я очень близко и близка, как никогда и ни с кем. Завороженная обнажённым торсом, пальцами касаюсь его груди. Осторожно рисую узоры её рельефа: ключица, плечо, предплечье.
А он нормально так подкачался! Ходил каждый вечер?
Точно статуя Аполлона, Ромка замер и почти не дышит. Лишь глазами следит за моим лицом.
Чего же ты ждёшь?
Поднимаю изучающий взгляд, и с трепетом смотрю Ромке в глаза:
— Я хочу тебя по-настоящему! – произношу на выдохе.
Лёгкие горят, сжимаются. Хочется дышать! Вдыхать его!
Всего!
Дышу!
Часто и так близко. Сосками сквозь ткань осязаю его кожу.
А он.. это он! Чувствую его желание и мне совсем не стыдно!
Прижимаюсь ближе, стаю на носочки, и, обхватив руками шею, касаюсь губ. Ромка, не выдержав, уже бесцеремонно скользит по моей спине, ягодицам, стягивает через голову с меня футболку.
Он – шестирукий Шива. Кажется, руки везде! Их много! Изучают, заставляют дрожать. И губы.. поцелуи с привкусом крови, вчерашняя драка оставила след. Подставляю шею, ключицы, упругую грудь.
Санта Клеопатра!
Я сейчас взорвусь на миллионы сверхновых!
Сама не понимаю, как, но мы уже на диване. Он останавливается, ищет в глазах согласие. Я готова, но..
— Мне страшно, Ром! – издаю вместо шепота нервный смешок и утопаю в синих, океанских.
Ромка осторожно улыбается:
— Я здесь, Верон! Ты только дыши!
Он улыбается шире, а я испуганно смотрю в глаза, киваю и дышу так часто, будто у меня начались схватки.
— Я сейчас!
Ромка лезет под подушку и достает презерватив. Он что знал, что я сдамся?
— Дышишь? В обморок не упадешь?
Смеюсь, прикрываю глаза рукой. Стараюсь не подглядывать, но жутко любопытно. Ещё мгновение и Ромка нависает надо мной.
Я чувствую его! Там, между моих ног.
— Просто доверься мне, Верон.. – Ромка смотрит с невероятной нежностью, будто я хрупкий цветок, и от обычного взгляда рассыплюсь. – Знаю сложно, но попробуй расслабиться. Закрой глаза и, главное, дыши.
Легкая улыбка касается его губ прежде, чем я закрываю глаза.
Дышу с закрытыми глазами. От страха пересохли губы.
— А сейчас впусти меня, – он заглушает страх мой поцелуем.
Как Везувий сжёг дотла Помпеи, Рома, обжигающей лавой, осторожно проникает в меня. Открываю глаза. Мощнее толчок и я вскрикиваю. Ромка замирает, будто боль причинил не мне, а себе, с тревогой следит за моей реакцией. А я за его. Мне всë ещё страшно. Хоть я и видела эти сцены в романтических фильмах много раз, но все равно не знаю, что делать дальше.
— Ты чувствуешь меня?
Киваю.
Что за дурацкие вопросы?
Конечно! Я же не робот.
Ромка двигается медленно, осторожно. Внутри меня всё жжёт.
— Если будет неприятно, останови! Хорошо?
Он ищет в моих глазах поддержку, и я без колебаний соглашаюсь. Ромкина ласковая улыбка успокаивает как ромашка, придаёт мне уверенность в том, что страшное осталось позади. Немного расслабляюсь, позволяю Ромке углубляться в мои ощущения. Но он всё равно осторожен со мной.
— Все хорошо? Я могу двигаться чуть-чуть быстрее? – прищурившись, Ромка ждёт согласия.
— Боишься, что я усну? – хихикнув, прикрываю глаза, хочу запомнить ощущения.
Но ведь чуть-чуть не считается!
Обнимаю Ромку ногами, принимаю полностью.. и телом и душой.. двигаюсь к нему навстречу! Он издает протяжный выдох, и становится намного смелее.
Как может быть неприятно, когда ты с тем, кого любишь? Рядом с любимым даже боль, растворяясь, становится наслаждением.
— Ти вольо мольто бене, Рома! – не успеваю подумать, а губы сами кричат.
Волны мурашек накрывают с головой. Ромка прижимает к себе, а я пальцами впиваюсь ему в спину. Принимаю на себя девятый вал.
В момент пика мой Рим совсем не похож на чайку.
Мой Рим похож на льва!