Страница 46 из 74
«Скузи, пер фавор! Я неправильно писать. Я люблю играть ди чéна. Театро нелла университéта! (На сцене в университетском театре). Ма ми пьяче ла туа традиционе!» (Но мне нравится твой перевод!)
Перевожу Ленке, которая скептически лыбится во весь рот.
— Оговорочка по Фрейду, пармезан! – она, сложив пальцы пистолетом, изображает выстрел в голову. – Я тоже хочу себе итальянца!
А потом добавляет:
— Всё он правильно написал, просто не хочет казаться пошлым.. театрал! Аха!
— По-моему, это я сейчас была пошлой! – от смущения прикрываю лицо ладонями. – Ромке точно нельзя такое показывать, а то брови улетят, нафиг, в небо!
Прыскаю смехом, представив эту картину:
— И что теперь писать?
— А ничего! Просто отправь смайлик «огонь» и пусть мучается! – она ржёт, как ведьма. – Потом посмотрим, как его бомбанёт от нетерпения!
Фух!
Я даже радуюсь её совету. А то писать всякие пошлости для меня – то же самое, что сидеть сейчас голой перед Ромкой. Стыдно и волнительно.
— Выходи из приложения, – она советует и берет с дивана подтаявший в обертке шоколад.
Именно так я себя сейчас и чувствую.. Размазнëй!
На часах около двух дня. Каринка должна уже вернуться и мне пора.. изображать прилежную ученицу, сестру и дочь. Знали бы мои родители, какие вещи я вытворяю. Особенно мама – она мой эталон нравственности!
— Ладно. Мне пора, подруга! – обнимаю её и отрываю дольку шоколадки, кладу в рот.
Хочу чмокнуть её в щёку на прощание, но Лена отстраняется, боится, что испачкаю.
— Сперва руки помой, шоколадная бестия!
— Это всë ты! – я смеюсь и пугаю, что измажу ей лицо, тянусь пальцами к носу. – Спасибо, что подняла мне настроение!
— Хочешь, я Сашку попрошу, чтобы с Никитой разобрался?
— Совсем? Ты забыла, кто его отец? Никитос пожалуется и найдут за что Сашку прикрыть..
Я направляюсь в ванную, а Ленка за мной:
— Ну что он, совсем ребёнок, чтобы жаловаться? Взрослый парень.
Наивная! Взрослому парню достаточно одного слова, чтобы отвял..
Обреченно вздыхаю:
— Он – псих, Лен!
Вымыв руки, вытираю о полотенце.
— Не обращай внимания на него, Верон! Перебесится. А если нет, то масик устроит ему тёмную. Я сама это устрою!
— А если он из-за меня обидит Карину?
— Ай! Карина тоже взрослая девочка, сама разберётся! Думай о себе! И обо мне! – она смеётся, обнимает.
— Может позвонить Ромке? Узнать, как дела?
— Так! Я не поняла.. Где моя уверенная в себе Верона?! Взяла себя в руки и пошла украшать мир!
— Точно! Хватит! – соглашаюсь и распрямляю спину. – Я – Верона, я – Верона! На–на, на–на!
Ленка вместе со мной поёт песню, пока я обуваюсь.
* * *
Ромкиной машины нет возле дома, значит, ещё занят.
Руки так и тянутся к телефону, позвонить ему, узнать, что делает.
Но я держусь! Никогда не за кем не бегала, и за ним не стану.
Теперь не стану! Правильно он сказал, сколько можно таскать за собой прошлое?
Я уверенно взбираюсь по лестнице домой, дёргаю дверь. Закрыто! Достаю ключи, открываю, но не успеваю переступить порог, как звонит телефон. Ромка. Сам звонит.
Считаю до двенадцати и отвечаю на звонок:
— Пу-пу-пи-ту! – игриво приветствую вместо «алло», специально, чтобы он не забыл мои слова, пропетые в машине.
— Мне нравится, когда ты такая.. весёлая! – он тоже какой-то неожиданно весёлый и это настораживает.
— У меня хорошие психотерапевты! – улыбаясь, я закрываю дверь. – Елена прекрасная и Фабио обворожительный!
Пусть не расслабляется! Ромка дышит в трубку, а потом издаёт крики чайки и заразительно смеется, а я подхватываю, хихикаю в ответ:
— Ястребы кричат не так!
Но он хохочет, а я зачем-то представляю крики Фабио в постели в момент пика. От этой картины меня выносит, разрывает волна, потому что чайка в оргазме – вне конкуренции!
— Ладно, вижу, что всё у тебя хорошо! – Ромка успокаивается. – Я буду в баре. Если хочешь, вечером тебя заберу, поработаешь вместе со мной?
— Ну, не знаю. Мне завтра на учёбу. Боюсь проспать, если поздно лягу.
— Я тебя разбужу, – он снова кричит чайкой. – Буду под окнами орать.
Боже! Он про окна, а я опять про постель.
— Только, чтобы не слышать эти крики. Я согласна, но не допоздна.
— Принято, детка! До вечера!
Ромка кладёт трубку, а моя улыбка всё ещё на лице.
Переодеваюсь, мою руки, и лезу в холодильник. Достаю оставлееный мне родителями кусок торта от Никиты.
Пробую. Торт вкусный, а вот Никита... Вспоминаю его последние сообщения. Надеюсь, Ромке хватило воспитания не читать переписку на моём телефоне, даже если мозолит глаза. Думаю, что нет, не читал, потому что не был бы таким весёлым. Он даже шутил.
Доедаю и сажусь за уроки, задания, что скинула одноклассница, но голова совсем не работает, в ней кино с последними эпизодами.
Ладно! За дело.
* * *
Примерно через час Карина ураганом врывается домой, и залетает в комнату. Она кидает сумку на диван:
Что с ней? Никита что ли бросил, из института отчислили или тоже ПМС? Съешь тортика, детка!
— Что случилось? – я кладу ручку на стол.
— Скажи своему Ромашке, если он ещё раз ударит моего Никиту, я сама его стукну! – она в бешенстве бросает пиджак на кресло и ослепляет металлическим блеском глаз.
— В смысле ударит? Не поняла.
Хлопаю ресницами, не понимаю, о чем она. Я же с ним недавно разговаривала.
— Мало того, что он подрезал нас на дороге, так ещё и Никите чуть челюсть не сломал, придурок! Мы час проторчали в травмпункте! У него всё губы перешиты.
Она достаёт из сумки телефон и показывает фото: Никита с несчастным лицом сидит на фоне кафельных стен, перемазанный йодом, и нитки торчат из опухшей нижней губы.
Похоже, все-таки читал.. это неприлично, Ром! Но лицо Никиты на экране делает его неприличие – благородством.
Это карма, Никита, карма!
Я почти хихикнула, но грозный взгляд Карины заставляет промолчать.
— Какой ужас! За что он его? – играю сочувствие, а сама внутри ликую от свершившегося правосудия.
Но потом понимаю, что у Ромки могут быть проблемы, и от этого становится не весело совсем.
— Я всë сняла! – она выхватывает телефон и открывает запись, а потом отдает мне посмотреть.