Страница 23 из 74
Боже! Звучит, как будто я Вивьен из фильма «Красотка» и предлагаю выбрать презерватив. Не дождавшись моментального ответа, я приподнимаюсь на носочки и, почти не дыша, приоткрываю рот, жду, когда Ромка первым прикоснëтся к губам.
Он, видимо, тоже этого ждëт от меня, потому что вообще не шевелится. Только бровь его опять ползёт вверх в ухмылке, и взгляд скользит от лица к груди, которая бездыханная выглядывает из майки и упирается в него.
Душно невыносимо.
Жду ещё немного и сама всë беру в свои руки. Смотрю в глаза, касаюсь ладонью его груди, веду по ней вверх к шее, а лицо Ромки в этот момент почему-то покрывается мелкой рябью. Моргаю, пытаясь избавиться от надоедливых мошек, но они, растворяясь, толкают меня в пропасть. И я падаю в темноту.
Верона, Верона.. слышу Ромкин голос, отдаляясь.
— Верон!
Неожиданно моего лица касаются холодные брызги.
Простонав, я морщусь и медленно открываю глаза:
— Зачем так кричать?
Пытаясь понять, что произошло, очерчиваю взглядом кухню, но от этого голова кружится сильнее. Я лежу на прохладном полу, а Ромка навис надо мной, стоит на четвереньках со стаканом воды и огромными тревожными глазами.
Я что, упала в обморок? Наверное, потому что ела сегодня всего раз.
— Ты как? Еле тебя поймал, – он садится рядом, согнув колени, и выставляет перед моим лицом свою пятерню. – Сколько пальцев?
— Много, – я тоже пытаюсь сесть, но голова ещё кружится, поэтому опускаюсь обратно, лежу, и замечаю его взгляд на своей груди. – Может перестанешь пялиться на них?
Я машинально подтягиваю майку к горлу, прячу грудь от наглых любопытных глаз, но при этом обнажая плоский живот.
— Ты лучше просто не шевелись, хорошо? Воды?
Я киваю. Ромка придвигается ближе, ставит на пол стакан, а сам запускает руку под мне голову, помогает приподняться и прижимает меня к себе.
— И я не на них смотрел, а дышишь или нет. Поэтому – дыши, и я вообще смотреть не буду! – он тянется за стаканом, а я взглядом касаюсь его подбородка. – Слушай, если ты каждый раз, когда надо будет целоваться, будешь падать в обморок, то так и быть.. Я согласен на баннер!
Он подносит стакан к губам, и я делаю пару глотков.
— Боишься не поймать? – пытаюсь шутить, но тяжело улыбаться.
Не хочу делать резких движений.
— Верон.. мне кажется в этом деле у меня уже достаточный опыт. Но постоянно переживать, что ты можешь грохнуться в любой момент – это становится выше моих сил.
Он отставляет стакан и смотрит сверху вниз.
Долго.
Внимательно.
— Тогда научи меня целоваться, – с трудом улыбаюсь и бесцеремонно спрячу свои крошки подальше. – А я потом отправлю тебе из Италии открытку от Фабио со словами: «Грацие, Ромэо! Она целуется, как настоящая итальянка! Перфэкто! Муа-муа-муа!»
Пародирую итальянский акцент и активно жестикулирую перед Ромкиным носом. Он прыскает смехом, но после оставляет улыбку и смотрит на мои губы, не решается коснуться.
— Давай, итальянка! Помогу тебе встать и лечь на кровать.
— А как же жарений картошка? – всё ещё не выхожу из роли и разговариваю с акцентом, чтобы хоть как-то разбавить обстановку, а то слишком много неудобных моментов за сутки. – Мы ещё не целовались и сразу на кровать? Мамма миа!
— Фу, как пошло, Верон.. – подыгрывает и помогает встать. – У телека подождешь свою картошку. Учиться завтра будем.. в процессе и по факту.
Он крепко меня держит в объятиях.
— Ногами можешь или донести? – смотрит в глаза и медленно убирает руки. Меня качает, но я настойчиво пытаюсь держать равновесие. – Понял! Несу.
Ромка снова сводит руки и наклоняется, чтобы я ухватилась за шею.
— Мог бы и не спрашивать, а как мужчина, взять всё в свои руки. Как утром.
Он расплывается в улыбке:
— Хватайся, итальянская женщина за настоящего русского мужчину.
Я обнимаю Ромку за шею, а он, подхватив меня за ноги и поясницу, поднимает на руки.
— Завидую твоему Фабио! – он протискивается со мной в проëм кухни и подходит к двери в зал, который не там, где у нас, а в комнате, где наша с Каринкой. – Откроешь?
Я касаюсь ручки и, покрутив, толкаю дверь от себя:
— Почему?
— Потому что ты и твоя грудь должны остаться в России, детка. Вы – еë достояние!
Ромка усмехается и осторожно опускает меня на диван. Красивая грудь решает многое, я всегда это говорю.
— Как Газпром? – довольно улыбаюсь, поправив майку.
— У тебя на все вопросы есть ответы, да? – он снова смеётся, включает телевизор и, бросив мне пульт, лезет в шкаф и достаёт плед.
— На все, кроме одного.
Ромка укрывает меня и становится рядом:
— Что за вопрос?
Ага, вот так взяла и рассказала. Смотрю в глаза и не решаюсь озвучить «родная или нет». И вместо этого вспоминаю старый, детский, наивный:
— Я тебе хоть чуть-чуть раньше нравилась?
Он резко выдыхает и садится на край дивана.
— Верон.. ты опять? Тебе было всего десять, одиннадцать, а раньше ещё меньше..
— Тогда зачем ты со мной таскался? Везде. И в школу и так.. эти открытки с котятами, цветочки.
— Открытки – это мама..
— Не ты? – разочарованно бегаю взглядом по его лицу.
Ромка мотает головой и разводит руками.
Он сейчас меня просто уничтожил. Закопал заживо и сверху присыпал горсткой земли.
— Ты мне нравилась, но как ребёнок, как смешная девчонка со двора. Соседка. Не больше! И таскался потому, что мама просила присматривать. Не знаю, что ты там себе придумала..
Мне кажется, я начинаю его ненавидеть. По-настоящему. По-взрослому! Мог бы промолчать, а не убивать меня снова. Каждым словом.
Глаза предательски слезятся, и я отворачиваюсь к стене:
— Сам ешь свою картошку, а я буду спать и представлять рядом Фабио, голым, во всех подробностях. А тебя – снова тихо ненавидеть.
— Верон! – смеется, гад. – Зато ты мне нравишься сейчас, – он касается плеча и поворачивает меня к себе, смотрит своими синими, как преданный пес. – Нравится твоя лëгкость, твоя непосредственность, твоя кра..
— Моя грудь? – перебиваю. – Ты мне сегодня открыл глаза. На многое. Теперь меня вообще здесь ничего не держит. Ни-че-го!
— Да причём тут грудь, что ты на ней зациклилась?
— Я видела, как ты смотрел.. тогда, на качели, на ту девчонку. И как смотришь сейчас на меня. Так, как смотрят все.
— Это нормально, что я так на тебя смотрю. Вот если бы при всей твоей красоте, я бы.. не знаю.. что там делают ненормальные? Мне нравится на тебя смотреть – и это нормально. И то, что я сейчас хочу тебя поцеловать – это тоже нормально. Поняла? Потому что ты мне нравишься.