Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 92

Слышу, как он улыбается, а я и не переставала. Душевая занята, поэтому разворачиваюсь и, стараясь не выходить за границы деревянной доски обшарпанного пола, неторопливо шагаю обратно.

— Может, помимо макарон тебе ещë что-то привезти: щётку, пасту, книги? Могу привезти свою футболку и смешные тапки.

— Спасибо, мама уже всё привезла. Всë, кроме макарон.

— А я всё для них купила, и знаешь кого встретила в магазине?

— Кого?

Голос Макса внезапно меняется, становится тихим.

— Иванова. Он спрашивал про тебя. Я сказала, что тебе намного лучше.

— А что потом?

— Ничего особенного. Немного прогулялись по парку. Он был с младшим братом. Такой милаха!

— Иванов?

Макс так спрашивает, как будто ревнует.

— Нет, конечно. Но и он показал себя с неожиданной стороны. Почему ты так его не любишь?

— А должен?

— Нет. Просто хочу понять. Что-то было в прошлом? Иванов говорил, что раньше жил в нашей общаге.

— Жил, – Макс отвечает неохотно, будто я заставляю его перебирать грязное бельё. – В одной из комнат, которые теперь наши. Мы даже с ним дружили. А потом им дали квартиру, а нам нет.

— Ну, это же странно прекращать дружбу из-за квартиры.

— По-твоему, я завидую?

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

— Нет. Это просто одно из стечений обстоятельств. Причина совсем другая.

— Не расскажешь?

— Нет. Не хочу портить себе настроение.

— Ой! – услышав за спиной шорохи, оборачиваюсь. – Макс, мне пора, душевая освободилась.

— Если бы я был Ивановым, то я бы обязательно спросил: «Детка, душ и без меня?»

Макс смешно пародирует одноклассника. Он прав – Иванов вообще не следит за своим языком. Во всех смыслах.

— А ты бы что сказал? – не знаю, зачем я это спрашиваю.

— Хм. Я бы сказал: «Спокойной ночи, Джеки!»

Пропустив выходящих из душевой соседей, я свечусь ярче коридорной лампочки и захожу внутрь.

— И тебе, Макс.

— Ты точно приедешь?

— А ты точно будешь ждать?

— Точно, – Макс отвечает так уверенно. – Спокойной ночи, Джеки!

— Поправляйся, безумный Макс!

* * *

Опаздываю в школу. Бегу через парк, перепрыгивая лужи. Ночью был ливень, размыло тропинки вдоль гаражей. Осень надела серость на небо, и на лицах людей стёрла радость.

Влетаю в класс за секунду до звонка, и совершенно забыв проверить стул, плюхаюсь за парту, а на ней лежит шоколадный кексик с запиской «съешь меня».

Перевожу взгляд на Тихонову, которая, озираясь, ехидно улыбается и перешептывается с соседкой по парте.

Это что – что-то вроде чёрной метки? Она действительно думает, что я его съем?

Глянув на Батона, который дрыхнет за партой, перекладываю кекс на место Иванова.

Тихонова заметно напрягается. С её лица сползает улыбка. Она вскакивает с места, но вошедшая в кабинет учительница литературы, говорит всем садиться.

Вслед за ней в класс вбегает запыхавшийся Тринадцатый.

— Иванов, опять опаздываешь! – скучающим тоном, чуть ли не зевая, произносит Маргарита Андреевна.

— Пробки, Маргарита Андреевна!

— Какие пробки, Иванов! Тебе пять минут пешком до школы. Садись.

Растянув улыбку до ушей, Тринадцатый проносится между рядами парт под смешки одноклассников, и паркуется рядом с сонным Батоном. Иванов поднимает кексик, читает записку и, повернувшись ко мне произносит томное «спасибо».

Да, не за что, Иванов! Уверена, тебе понравится. Если он от Тихоновой, то явно волшебный, с каким-нибудь побочным эффектом: слабительной пыльцой, сонным порошком, а, может, со странной начинкой, что-то вроде пластилина.

Скоро узнаем!

Тихонова сама не своя, не сводит взгляд с Иванова, показывает ему пантомимы, скрещивает запястья, намекая, чтоб не ел. Но он почему-то не слушает и, будто специально, ей назло и глядя в глаза, демонстративно смачно откусывает кекс и жуёт с таким наслаждением, словно в жизни ничего вкуснее не ел.

Я еле сдерживаю улыбку, глядя на этот спектакль.

— Лера, – обратив на неё внимание, учительница кладёт мел на место, и отходит от доски. – Вижу ты готова первой выступить перед классом. Прошу!

Маргарита Андреевна садится за свой стол, а Тихонова, тяжело выдохнув, выходит к доске. Повернувшись к нам лицом, и прежде, чем рассказывать, Мисс единорог смотрит на Иванова, как на дурака, а потом крутит пальцем у виска.

Значит точно, волшебные!

По классу проносятся смешки, но учительница тут же пресекает. Иванов в свою очередь, закинув в рот последние крошки и не моргая глядя на Тихонову, ей в ответ демонстративно выдвигает средний палец и чешет им межбровье.

М-да.. странная парочка!

Тихонова закатывает на мгновение глаза и начинает рассказывать стихотворение.

Иванов, делая вид, что внимательно слушает, наклоняется в мою сторону со своей фирменной довольной улыбкой:

— Твой кекс бесподобен также, как кекс со мной.

Господи, дай мне сил не засмеяться громко на весь класс.

— Специально для тебя по рецепту Мисс единорога.. .

Всё также улыбаясь, Тринадцатый задумчиво сдвигает брови, переваривает не кексик, а мои слова.

— Они волшебные! – добавляю шёпотом, будто произношу тайное заклинание.

— На последней парте, прекратили разговоры! Иванов, ты следующий, – учительница просит Иванова выйти к доске.

Тринадцатый рассказывает стих, улыбаясь и не сводя с меня глаз, а я всё жду, когда же наступит возможный побочный эффект, и не менее интересно – какой?

На перемене Тихонова выталкивает Иванова в коридор и, после звонка, он с растерянным и слегка задумчивым выражением лица садится за парту. На меня вообще не смотрит, и больше не улыбается. Лишь иногда косится, при этом как-то странно кривится, будто его что-то беспокоит.

Стоит учителю химии, нашей классной, зайти в кабинет, как Иванов, хватает учебники, кидает их в рюкзак и спешит к её столу. Он отпрашивается и, краснея, выходит из класса.

На оставшихся уроках Тринадцатый не появляется, а Тихонова больше не активна. Она сидит тихо и прячет лицо за ладонью, будто вообще не готова ни по одному предмету.

М-да! В тактике ведения боя ей явно не хватает практики.

После уроков, наша классная просит остаться ненадолго. Она предлагает каждому поддержать Макса, записать для него видео с пожеланием скорее поправиться, и отправить их в общую группу, созданную в телеграмме специально для него.

Мои слова о том, что у меня кнопочный телефон и я лично сегодня поеду к Максу в четыре часа дня, провоцируют у одноклассников неприкрытые пошлые намеки. Анастасия Леонидовна делает попытку их пресечь, но всё бесполезно.

Ну и ладно!

Пусть думают, что хотят.

Мне параллельно!

* * *