Губернатор мусорного острова

Глава 4

Я услышал, как вертухайка на надстройке требовательно и громко сообщает в рацию, что не может включить прожектор.

— Где команда? Где гребаный старпом? — разорялась охранница.

Судя по всему команда сухогруза расслабилась, а может, и вовсе свалила на берег. Торчать на вонючем причале никому не захочется. Я понял, что судьба дала нам шанс.

Аврелий дернулся было за мной, но я его осадил, сжав ему плечо.

— Сам справлюсь, — прошептал я, выглядывая из трюма, — Махну тебе с надстройки, сразу беги к шлюпке.

Подросток энергично утвердительно мотнул башкой и нервно сглотнул. Вот и умница. В парне не сомневаюсь. Мотивации у него на пятерых. Не мудрствуя лукаво, я трусцой побежал прямо через открытую палубу. С берега мой силуэт виден, но только силуэт. А значит, меня скорее всего примут за члена команды сухогруза, поспешающего налаживать для бдительной охраны свет.

Вертухайка на надстройке, видимо, получила по рации какие-то разъяснения или справилась сама, перестав тупить, и прожектор все же зажгла. Но я к тому времени уже забежал в слепую зону под надстройку. Шум с берега никто не поднял, значит, как я и предполагал, меня либо не видели, либо приняли за своего. А теперь с берега меня вовсе не видно.

Вскарабкался вверх по железным скобам и выглянул на крышу надстройки. Вертухайка стояла ко мне спиной, продолжая возмущенно ругать корабельную технику. Она услышала мои шаги и успела повернуться, а больше ничего сделать не успела. Я сдавил ей горло твердой зерговской пятерней так, чтобы не могла ни вздохнуть, ни пикнуть, и мягко уложил на гофрированную крышу надстройки.

Я не стал ее убивать не потому, что мне так понравились ее утренние поглаживания и не потому, что повелся на вертухайские сиськи, как предположил Аврелий. Все проще и практичней. Из-за дохлой вертухайки ее товарки воспылают жаждой мести, а за слегка придушенную только порадуются. Они же того… садо-мазо… если, конечно, верить пареньку… им, вроде, такое в удовольствие.

Отобранный у вертухайки карабин был странно легким. Взялся рукой за ствол и понял, что ствол деревянный, лишь выкрашен черной краской. Кобура на поясе оказалась пустой.

— Я не понял, где твое оружие?

— У меня нет оружия, — сдавленно ответила вертухайка.

— Не ври мне, дура, шею сверну, — пригрозил я.

— Сам ты дурак, — прошипела она, — Это муляж. Нам не позволяют подниматься с оружием на борт британского судна. Только наблюдать.

Устраивать допрос с пристрастием у меня не было времени. Связал вертухайке за спиной руки ее собственным ремнем. В рот вместо кляпа запихал какую-то промасленную вонючую тряпку. Наслаждайтесь, дамочка, вы такое любите. Чтобы она не смогла встать самостоятельно, пропустил сквозь гофру, найденный тут же кусок шнура, и притянул шнуром вертухайкину шею.

Все? Нет, не все. Чертов прожектор пробивает ночную тьму на десятки метров. Он установлен на поворотном шарнире, его можно направить в любую сторону. От него надо бы избавиться. Достал кайло, намереваясь долбануть по стеклу, но передумал. Если разобью прожектор, с берега услышат. Надо действовать тоньше.

Поднес кайло к питающему кабелю в толстой оплетке. Кабель оказался медным. Несколько секунд на сбор ресурсов, и мое хранилище пополнилось чистой медью, а кусок кабеля, попавший в зону работы харвестера, осыпался остатками пластика и металлических примесей. Прожектор потух.

Вот теперь все. Подошел к краю надстройки и махнул рукой. Из трюма в сторону борта шмыгнула тень моего напарника. Пока спускался с надстройки, запоздало запереживал, а справится ли юноша? Там, наверно, свой спусковой механизм. Поди разберись в темноте, как он работает.

Аврелий в очередной раз порадовал знаниями и сообразительностью. К тому времени, как я подошел к борту, шлюпка уже ползла вниз на тросах, юноша уверенно крутил поворотный механизм лебедки.

— Все готово, Вик, — прошептал он радостно и возбужденно.

Мы спустились в шлюпку, отвязали канаты и сели на весла, взяв каждый по веслу. В этом многослойном плавающем мусоре шлюпка не столько плыла, сколько ползала, но мы гребли изо всех сил. Громадина сухогруза отдалялась с каждым мощным гребком.

— Ты что, Вик? Почему с пустыми руками?

— У нее не было при себе оружия. Сказала, что им не позволяют.

Аврелий беззвучно рассмеялся.

— Тупые бритиша, — выдавил он сквозь смех, — У них есть дурной закон. Неграждане не имеют права подниматься на борт британского судна с оружием.

— Не такие уж они и тупые, — возразил я, — Мы с тобой остались без оружия.

Шум на сухогрузе поднялся, когда мы отгребли метров на триста. Мы видели пороховые вспышки и слышали грохот от выстрелов, но, по-моему, вертухайки стреляли просто наугад по скоплениям качающегося на волнах мусора, принимая его за нас. В темноте что угодно может померещиться.

Мы выбрались на относительно чистую воду, грести стало полегче. Правда и волна здесь была выше. Когда удалились от берега примерно на километр, Аврелий предложил сменить курс.

— Вик, нет смысла дальше уходить в открытое море, — сказал он, вкладываясь в гребки, — Там волна будет еще выше. Берем курс на запад.

— Думаешь, в Турцию плыть не стоит? — спросил я как бы в шутку.

— До Турции на шлюпке не доплывем, — вполне серьезно ответил юноша.

В темноте он не видел, как вытянулось мое лицо, а я удержался от дальнейших расспросов. Так-то я и сам предполагал, что мы можем находиться на Черноморском побережье. Вот только до сих пор я не хотел верить, что мы в России. Россия, оккупированная Британией и превращенная в мусорный полигон, — в такое верить совсем не хочется.

Около часа гребли на запад, лишь изредка подстраивая курс так, чтобы волна не шла поперек борта.

— Теперь уже можно идти к берегу, — сказал Аврелий, — Мы оторвались достаточно далеко.

— А если вертухайки прочесывают берег?

— Они не могут прочесывать его всей командой, иначе остальные работники тоже разбегутся, — возразил юноша, — Скорее всего отправили группу из нескольких человек. Но разделяться они не станут. Так что, Вик, вероятность напороться на вертухаек исчезающе мала.

К сожалению, кое-чего юноша все же не учел. Он не предполагал, что у охраны имеется моторная лодка. Мы ее не увидели, зато услышали приближающийся шум мотора. Мы перестали грести и легли на дно шлюпки. Какое-то время шум движка становился громче, а затем стал стихать.

— Они прошли мимо, Вик, не заметили, — почему-то шепотом сообщил юноша, — Гребем к берегу. Будем надеяться, пронесет.