Страница 20 из 76
— Вкусно, — облизав ложку, Мотька вздохнул.
— Скажи, Мотька, где можно зарядить мобильник?
— У Арнольдыча. Генератор только у него. Но он разрешает только тем, кто ему сдает.
— Понял тебя, Мотька. Спасибо за разъяснение.
— Дядя Вик, тебя завтра будить?
— Буди.
— Возьмешь меня завтра?
— Куда ж от тебя денешься, — я потрепал Мотькину макушку, — Возьму.
Забыв попрощаться, Мотька умотал, не забыв при этом забрать котелок и ложки. Догорающую лучину он мне великодушно оставил. Оставшись один, достал мобильник, включил. В нем держался еще заряд на последнем делении шкалы и сигнал связи ловился, хотя тоже на нижнем делении.
Я занес палец над кнопкой посылки вызова и замер в раздумье. Достаточно одного нажатия, чтобы позвонить Авроре. Услышать ее голос. Спросить, как дела, поболтать ни о чем… вот только в том и проблема. Поболтать с ней я могу только ни о чем. А я не любитель пустых разговоров.
Но главное даже не это. Совершенно не уверен, что звонку она обрадуется. А может, вообще холодно поинтересуется, чего это я звоню задолго до оговоренного срока. Нет, не надо ей звонить. Ни к чему. Отключив мобилу, убрал ее в карман, задул лучину, откинулся на коврик и почти мгновенно уснул.
Проснулся за несколько минут до прихода Мотьки с тарелкой горячей еще каши. Стучаться Мотьку не учили. Поставив перед моим носом кашу и чай, он доложился, что будет ждать меня снаружи, и вышел, прикрыв за собой дверь.
Пыльное малюсенькое окошко, присобаченное возле двери, давало достаточно света, чтобы не зажигать лучину. Умываться негде и, судя по Мотьке, ни к чему. Я съел кашу, выпил чай и вышел на улицу, отдав ему пустую посуду.
Мы с Мотькой собирались зайти за Аристотелем, но делать этого не пришлось. Наш философ сам поджидал нас в конце тесной очень узкой улочки. Вид у Аристотеля был помятый, видимо, вечером отмечал свой дневной заработок, а с утра похмелиться еще не успел, а потому был не в духе и молчалив.
Прибыв в «наши угодья», как накануне поэтично назвал этот участок свалки Аристотель, я сразу пошел к своей печке. Аристотель побрел на поиски вещей, имеющих ценность для перекупщиков, а Мотька, побыв со мною пару минут, быстро соскучился сидеть рядом в молчании и убежал вслед за ним. На что, собственно, я и рассчитывал.
Оставшись в одиночестве, принялся за работу. Растопил печь, поставил на нее сковородки. По опыту знаю, каждый следующий уровень моему харвестеру брать будет труднее. Но надеюсь, сегодня он четвертый возьмет. Главное, не лениться.
Огромная куча технического лома постепенно вырабатывалась и перекидывалась в другую растущую рядом кучу. Скорее всего уже завтра придется искать новое место. Полагаю, таких костровищ с натасканной горой ломаной электротехники на побережье немало.
Время от времени делал небольшие перерывы в работе. Не потому, что уставал, в этом теле пока вообще еще ни разу не испытывал усталости, а чтобы окинуть взглядом происходящее вокруг меня. Я уже понял, что мусорное сообщество, если можно его так назвать, имеет устройство и иерархию, а еще, скорее всего, свои неписаные законы, устойчивые связи и так далее. Все это мне нужно знать.
Очень скоро пришел к заключению, что вольные ватажники в этом сообществе являются самой конфликтной его частью. Если бригады Санни Красного и Санни Черного представляли собой действительно бригады с четким управлением и работой на общий результат, то вольные ватажники работали каждый на себя или небольшими группками. Вольница — она вольница и есть.
По всей видимости, в среде ватажников был только один скрепляющий договор, — не пускать чужаков на свою территорию. В остальном никаких правил и ограничений, что частенько приводило к ругани. Ватажники постоянно между собой что-то делили.
В отличие от ватажников, обычные сборщики, находящиеся в самом низу иерархии, были вовсе никак не организованы, и, пожалуй, руководствовались единственным правилом: «друг другу не мешать», и соблюсти это правило было нетрудно. Побережье большое, переместиться в другое место — не проблема. Ни разу не видел, чтобы одинокие сборщики ругались.
Ватажники же, имея ограниченную территорию, постоянно находили повод для недовольства друг другом. Особенно выделялась одна троица, которая постоянно перемещалась с места на место, затевая склоки. Эти трое порой даже покидали свою территорию, но только для того, чтобы пристать к какому-нибудь одинокому сборщику из нижней категории. Обыскивали его и, если находили что-то ценное, присваивали себе без зазрения совести. Я уже понял, что рано или поздно эти трое подойдут и ко мне. Они не раз бросали взгляды на дым, выходящий из трубы моей печки.