Страница 18 из 76
Через час работы оценил собранный «урожай». Урожай пока не вдохновлял. Проработал еще час. Отработанный «материал» отбрасывал в отдельную кучу, и куча собралась приличная, вот только результат такой, что впору начать расстраиваться. В общем объеме не набралось даже килограмма.
На третьем часу работы мое упорство было вознаграждено. Кайло «апнулось», взяв второй уровень, чем обрадовало несказанно. Личных характеристик системная справка по-прежнему не показала, но уже хорошо, что харвестер поддается прокачке, а значит, какими мизерными не были бы текущие показатели, все еще впереди.
'Харвестер, ур. 2
Диаметр сбора ресурсов: 0,3 м
Слотов для хранения элементов: 4
Общий объем хранения: 2000 единиц молекулярной массы
Две тысячи единиц — это условные два килограмма. Неплохо.
Работа пошла втрое быстрее. Теперь кроме цинка, свинца и олова я набирал в харвестер золото, потому что в техническом мусоре оно тоже присутствовало. Еще через полчаса я опорожнил харвестер, оставив в хранилище только золото. Один за другим вывалил легкоплавы в те самые тефлоновые сковородки, что стояли у меня «на печи», чтобы со стороны казалось, будто бы именно в сковородках я это все и наплавил.
Еще через час подошел Аристотель, заглянувший в сковородки с веселым удивлением.
— Вик, я думал, ты пошутил. А ты в самом деле плавишь.
— Дядя Вик, у тебя дрова в печке почти прогорели, — озаботился Мотька, прибывший вместе с Аристотелем, — Надо подбросить.
— Надо, — согласился я, — Ты, Мотька, только нос в сковородки не суй. Свинец выдает ядовитые пары.
Мотька рассмеялся и насовал через боковое отверстие в бочку сухих дощечек. Аристотель по очереди взвесил в руке все три сковородки.
— Вик, ты набрал килограмма два с половиной, а то и три.
— Ну да, — я вовремя спохватился, чтобы не назвать точный вес каждого металла, — Только это мало. А олова так вообще чуть.
— Вик, олово стоит в двадцать раз дороже цинка и свинца, — просветил меня Аристотель, — Так что вовсе это не чуть.
— Ну и сколько за это все можно выручить?
— Трудно сказать. Мировых цен я не знаю, не интересовался. А в пунктах приема цену не спрашивал. Но могу сказать, на острове эти металлы в дефиците. Если составы достаточно чистые, то тысячу рублей должен выручить.
Если Аристотель озвученной суммой собирался меня обрадовать, то он ошибся. Тысяча рублей за полдня работы — мизер. Я надеялся на большее. Радует другое, харвестер продолжает набирать необходимый для прокачки опыт.
Аристотель правильно считал мое настроение.
— Пойдем, Мотька, — сказал он, — Не будем мешать Вику.
Он пошел, и Мотька заскакал за ним вприпрыжку.
— Дядя Аристотель, а Вик крутой?
— Крутой, Мотька. Он нас всех еще удивит.
Когда они ушли, продолжил работу. К концу дня харвестер взял третий уровень, получив пятый слот в хранилище и увеличив диаметр сбора до полуметра. И вот это уже серьезно. Теперь сборщик единовременно охватывал объем свыше шестидесяти литров. Этак всю гору я за завтра перелопачу.
Получив пятый слот, решил, что кроме золота буду собирать серебро. Драгметаллы много места не занимают. А куда их сбыть, со временем придумается.
Солнце покатилось к горизонту, я увидел бредущих ко мне Аристотеля и Мотьку.
— Дядя Вик, мы пришли за тобой. Скоро стемнеет и будет не видно.
— Да, ты прав, Мотька. Пора сдавать добычу.
Слитки мы уложили на дно Аристотелевого рюкзака. Я своим пока не обзавелся. Рюкзак взвалил себе на плечи, основной вес мой, значит, и тащить мне.
— Пойдем к Ивану Арнольдычу? — спросил Мотька.
— К нему, конечно. Куда еще…
Пункт приема Ивана Арнольдыча располагался в тех же трущобах, в Ривьере, как назвал их Аристотель, и был встроен в общие трущобные ряды, разве только был повыше, побольше и имел односкатную крышу из целого неполоманного шифера.
Первым добычу сдавал Мотька. Как положено десятилетнему мальчугану, он выставил на прилавок несколько игрушечных солдатиков, плюшевого медвежонка с оторванным ухом, машинку без одного колеса и цветного игрушечного робота с отсутствующей левой рукой.
Иван Арнольдыч шумно вздохнул и выплатил Мотьке сто рублей. Мотьке было жаль расставаться с богатством, собранным за целый день тяжкого труда, но как взрослый мужчина и кормилец он смог себя побороть. Забрал сторублевку с не менее тяжким вздохом.
Следующим «сдавался» Аристотель. Его добычей в основном была посуда: чашки, тарелки, пара вилок, несколько ложек и один половник. Иван Арнольдыч быстро обсчитал на калькуляторе и выплатил ему шестьсот семьдесят. По-моему, Аристотель остался доволен.
Подошла моя очередь. Я достал со дна рюкзака свои слитки и рядком выложил на прилавок. Иван Арнольдыч некоторое время осматривал их в немом изумлении.
— Вы что, в сковородках их плавили? — спросил он, указывая на характерную форму слитков.
— Ну да, — я пожал плечами, — Ничего более подходящего не нашлось.