Страница 14 из 76
— Хватит болтать, — прикрикнула на типа барменша, — Он поплыл. Влей в него остатки. Надсмотрщики уже едут. Они не любят ждать.
Надсмотрщики? Я отчетливо вспомнил вертухаек на мусорном полигоне. Так вот как они получают для себя новых рабов. Выкупают вот в таких вот барах посетителей, подпоенных отравой. Ну что ж, одной загадкой меньше.
Зазывала двинулся ко мне с решительным видом с намерением залить в меня остатки пива из бокала. Барменша вышла из-за стойки, видимо, готовая страховать подельника, а в моих руках материализовалось кайло.
— Откуда у него это? — взвизгнула барменша, — Ты совсем дурак? Пустил его в бар с киркой?
— А ну брось, — заорал зазывала, выхватывая нож бабочку, — А то на куски порежу.
Я не стал отвечать. Этот балаган меня утомил. Ткнул типу торцом кайла прямо в кривящийся рот. Его гнилые зубы посыпались как горох из дырявого мешка. Одного удара ему хватило, рухнул на пол, заливая его кровью изо рта.
Барменша заверещала пожарной сиреной и попыталась спрятаться от меня за стойкой, нырнув под столешницу.
— Сейчас полиция приедет! — блажила она, — Я вызвала полицию!
Ишь ты, сразу про полицию вспомнила, сука. Кинув взгляд на электрическую конфорку, увидел, что она даже не включена. Никакой яичницей кормить меня не собирались. А могли бы покормить перед тем, как продать в рабство. Могли бы проявить хоть какую-то человечность.
Ну как так? Нет у России злее врага, чем свой собственный подлый люд. Видимо, от подмешанной в пиво отравы у меня на некоторое время «отвалилась планка». Я вскочил на прилавок и стал крушить кайлом все, до чего мог дотянуться.
Вспомнив, что в харвестере еще остались водород и кислород, выпустил эти два газа, долбанув киркой по кассовому аппарату. В аппарате что-то замкнуло, вызвав короткое замыкание. Кислородно-водородная смесь на этот раз даже не загорелась, а взорвалась. Высокоградусное пойло из разбитых бутылок вспыхнуло синим пламенем. В баре начался пожар.
Удовлетворившись развалинами бара, спрыгнул с прилавка и пошел на выход. Зазывала, по всей видимости, закрыл входную дверь изнутри на ключ, чтобы я ненароком не сбежал. Не стал тратить время на поиски ключа. Выбил кайлом личинку замка, распахнул дверь толчком ноги и вышел из бара. Перекусил, называется.
Со стороны улицы раздался стрекот полицейской сирены. Быстро менты примчались. Скорее всего «дежурили» где-то неподалеку. Как там сказала Аврора: «либо тебя крышует госструктура вроде нашей конторы, либо бандиты». Похоже, крыша приехала.
Выходить на дорогу нельзя, и хорошо, что в этом баре выход со двора. Я ломанулся по едва заметной тропинке, петляющей между лачуг. Бежал довольно долго, чтобы быть полностью уверенным, что менты, если и погнались, то отстали. Но думаю, менты и не пытались меня преследовать. Не настолько они заинтересованы, чтобы гоняться за бомжами по вонючим трущобам.
Пока бежал, дурь полностью выветрилась, благо отхлебнул я из того бокала немного. Перешел на шаг и шел еще около часа, пока не вышел на склон, с которого открывался вид на море. Увидев вдали у причала сухогруз с надписью «Глория» на латинице, понял, что вернулся почти в то же место, с которого начал свое попаданство в этом мире с той разницей, что теперь я нахожусь по другую сторону от колючей проволоки. Ну хоть какой-то прогресс.
Двинулся неторопливо вниз по склону, начав погружаться в мусорные кучи, словно в какую-то рукотворную пучину. То здесь, то там попадались нищие, ковыряющиеся в мусоре. Бросив на меня быстрый взгляд, они отворачивались и спокойно продолжали копаться дальше.
Ну что, Вик, наконец, ты попал в среду, в которой не выглядишь чужуродно. Здесь ты свой, так сказать, в своей стихии. Один нищий, увидев меня, даже обрадовался, отбросив пакет с мусором, в котором рылся до этого, двинулся мне навстречу.
— Молчун, ты? Ты живой?
На всякий случай повертел головой, убеждаясь, что ни к кому другому этот нищий обращаться не мог. По всему выходит, что я и есть тот самый Молчун.