Рассвет Элларии

— Я просто хочу перестать думать! — раздражённо выкрикнула я, занося оружие для косого рубящего замаха.

Эвелин молниеносно двинулась вбок. Её лезвие мягко скользнуло по моему, перенаправляя всю энергию удара в пустоту. Я по инерции проскочила вперёд, едва не теряя баланс. Одним текучим движением наставница оказалась сзади, перекрывая мне путь к отступлению. Сталь мазнула вдоль моих рёбер плашмя, заставляя резко развернуться.

— Ты боишься, Дани.

От её ровного голоса внутри всё болезненно сжалось. Я едва успела вскинуть руки, выставив встречный блок. Удар Эвелин сверху вниз заставил меня пошатнуться, а вибрация больно отозвалась в затёкших пальцах.

— Нет! — выплюнула я, тяжело дыша через нос.

— Да, — она плавно скользнула назад, разрывая дистанцию и замирая в безупречной стойке. — Ты атакуешь так яростно, потому что злость всегда понятнее страха.

Я сжала зубы так, что заныли желваки. Проклятье. Она опять попала в самую точку.

— И чего, по-твоему, я боюсь? — прямо спросила я, опуская дрожащее лезвие, но не выходя из боевой позиции. Пот катился по виску, заставляя мокрые пряди липнуть к лицу.

Эвелин опустила меч, расслабляя плечи.

— Этого я за тебя не решу. Самые важные ответы всегда приходится находить самостоятельно.

Густая, прерывистая тишина повисла между нами, нарушаемая моим рваным дыханием. Где-то в дальнем углу зала мерно капала вода, с точностью отсчитывая секунды.

— Ты когда-нибудь жалела о своём выборе? — вопрос вырвался прежде, чем гордость успела меня остановить.

— В чём именно?

— Ты знаешь.

Наставница посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ни разу. Особенно когда было по-настоящему страшно.

Я перевела взгляд на тренировочный клинок, чувствуя, как под рёбрами снова затягивается узел. Перед глазами упрямо стояло суровое лицо Лео, его забинтованные пальцы на моей щеке и мертвенно-холодная маска, которую он натянул в лазарете.

— А если ошибиться? В человеке?

Эвелин медленно подошла ближе. Она протянула руку и мягким, но уверенным движением опустила кончик моего меча к полу.

— Тогда будет больно. Но это всё равно лучше, чем прожить жизнь, постоянно убегая.

Я промолчала, потому что именно этим сейчас и занималась. Убегала. От его сорванного признания. От необходимости принимать решения. От самой себя.

— Ты когда-нибудь боялась довериться кому-то настолько, что хотелось просто развернуться и исчезнуть? — тихо спросила я, борясь с подступающим к горлу комком.

На бледных губах Эвелин появилась едва заметная улыбка.

— Конечно.

— И что ты сделала?

— Не исчезла.

Я невесело усмехнулась, качнув головой. Напряжение в мышцах после боя постепенно сменялось изнуряющей усталостью.

— Звучит слишком просто. И глупо. Я ожидала философского ответа.

— Нет, Дани. Это было очень сложно.

Где-то под потолком от сырости скрипнули старые деревянные балки.

— И как ты поняла, что оно того стоит?

Эвелин бережно забрала у меня из пальцев тренировочный меч и отнесла его к деревянной стойке. Она медленно провела ладонью по потёртой рукояти, уходя мыслями куда-то очень далеко.

— Никакой красивой сказки не было. Мир вокруг меня рушился. Буквально. А потом рядом появился человек, который вопреки всему просто остался.

В её тоне мелькнуло что-то настолько тёплое, что моё сердце сделало болезненный кульбит.

— И этого оказалось достаточно?

— Иногда просто остаться рядом — это самый большой подвиг, на который способен человек.

— И ты поняла, что любишь его?

Эвелин покачала головой и негромко рассмеялась.

— Нет.

Я нахмурилась, удивлённо поднимая на неё глаза.

— Нет?

— Любовь не всегда приходит одним откровением. Не существует дня, когда ты просыпаешься и внезапно понимаешь всё. — Она на секунду замолчала, подбирая слова. — Встреча может быть судьбой. Может быть случайностью. Может быть чьим-то замыслом. Но любовь всегда остаётся выбором.

Я молча слушала её, боясь упустить хоть слово.

— Каждый день ты заново выбираешь этого человека. Когда страшно. Когда больно. Когда он выводит тебя из себя настолько, что хочется придушить его собственными руками. Когда проще уйти и больше никогда не оглядываться. Встретить страх лицом — вот что по-настоящему трудно.

В её глазах на мгновение промелькнула тень старых воспоминаний.

— А потом однажды понимаешь, что продолжаешь выбирать его снова и снова.

Я резко отвернулась, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась одна предательская слеза. Почему-то именно эти слова ударили больнее всего, выбивая остатки воздуха из лёгких. Лео ведь действительно вернулся в мою жизнь. Он делал этот чёртов выбор, ломая себя. А я — бегу.

— Папе бы такая нелогичность точно не понравилась, — невесело усмехнулась я, спешно размазывая влагу по щеке и пытаясь вернуть привычную спесь.

— Именно поэтому я не Киллиан.