Рассвет Элларии

Глава 29. Даниэлла

На следующий день Роберт внезапно объявил о своём отъезде. Я застыла у окна покоев, наблюдая за суетой слуг, спешно грузивших вещи.

Неужели он так испугался вечернего инцидента у озера? Неужели Жнец начисто выбил из северянина всю его спесь?

Но Роберт оказался куда более расчётливым игроком, чем мне казалось. Он нашёл меня на нижней террасе незадолго до подачи кареты. От его недавнего хмельного оцепенения не осталось и следа — юноша снова был безупречно собран, а его кафтан сиял начищенным серебром.

— Уезжаете? — я повернулась к нему, стараясь говорить максимально равнодушно. — Так резко.

— Неотложные дипломатические поручения дяди не ждут, — Роберт мягко улыбнулся, хотя в глубине его светлых глаз читалась настороженность. — Но перед отъездом я посчитал важным объясниться. Вчера у озера... признаю, мы в нашей игре вправду перешли опасную грань.

Я иронично изогнула бровь, глядя на его наигранное спокойствие.

— Перешли грань? Или вас просто впечатлила ночная прогулка?

Роберт на секунду переменился в лице, но тут же горделиво вскинул подбородок, возвращая себе привычную аристократическую осанку.

— Брось. Очевидно же, что Жнец подослан Председателями, чтобы следить за каждым твоим шагом в окружении чужаков.

— И ты решил извиниться за свой испуг? — поддела я его.

— Я поступил правильно, решив отступить, — отрезал Роберт. — Устраивать резню с цепным псом Союза? Это было бы верхом политической глупости.

Он подошёл ближе, поймал мою ладонь и учтиво поцеловал кончики пальцев.

— До встречи, Даниэлла. Надеюсь, твой надзиратель доложит, что я умею уважать чужие границы.

Вскоре он оставил меня. Экипаж тронулся, с грохотом перекатываясь по брусчатке дворцовой площади и оставляя за собой лишь облако пыли.

Смотря ему вслед, я вопреки всему не почувствовала ни капли облегчения, которое должно было прийти с его отбытием. Наоборот, внутри завязался такой тугой, давящий узел, что стало трудно дышать. Я запуталась. Окончательно, бесповоротно и глухо.

Отъезд северянина лишь швырнул меня в изнуряющее, глухое одиночество, заставив сутками напролёт мысленно возвращаться к двум совершенно разным мужчинам.

Роберт предлагал простую, понятную человеческую жизнь — с её капризами, амбициями, яркими раутами и предсказуемой игрой, с которой я точно сумела бы совладать.

Лео олицетворял собой пугающую, первобытную бездну. Он доказал мне, что все мои попытки похоронить прежние чувства к нему были жалкой, трусливой ложью.

Я часами мерила шагами свою комнату, кусая губы до крови. Самым страшным во всей этой истории было то, что я больше не могла обманывать саму себя. И совершенно не представляла, как собирать свой мир заново после того сокрушительного шторма.

Лео не появлялся во дворце ещё несколько дней. Я одновременно и жаждала столкновения с ним, и до смертного ужаса боялась его, вздрагивая от каждого шороха за дверью.

Причиной его возвращения и нашей неизбежной встречи стал закрытый семейный ужин. Повод был весомым, хоть и тщательно скрытым от посторонних глаз — день рождения Каина. Он до дрожи в коленях ненавидел пафос, наигранные здравицы вельмож и праздный звон хрусталя. Именно поэтому никакого пышного торжества не планировалось — за длинным столом должен был собраться только самый близкий круг.

Атмосфера в зале была странной — домашней, но наэлектризованной до предела.

Во главе стола сидели родители. Папа лениво крутил вилку, внимательно изучая присутствующих, но выглядел он на удивление расслабленным. Мама, облачённая в простое домашнее платье, мягко улыбалась, пытаясь создать уют, хотя её аура то и дело тревожно подрагивала. Чуть поодаль устроилась Эвелин — как всегда тихая, но приветливая.

Сам виновник торжества вальяжно откинулся в кресле и с мрачным удовольствием разрезал ножом сочный кусок запечённого мяса.

— Если кто-то из вас решит толкнуть речь о моих «заслугах перед Союзом», я лично отправлю его в патруль до конца зимы, — хрипло предупредил Архижнец, оглядывая присутствующих. — Я согласился на этот ужин только ради пирога с облепихой.

— Не ворчи, тебе всего сорок пять, — папа негромко рассмеялся, пригубив вино из кубка. — Кукушка ещё не трещит по швам?

— Трещит, Киллиан, ещё как трещит, — цинично хмыкнул Каин. — Особенно когда мне приходится часами выслушивать на Советах толстосумов.

— А своё состояние ты не считаешь?

В этот момент дверь бесшумно приоткрылась, и в зал вошёл Лео. Я замерла, сжимая в пальцах вилку так сильно, что металл едва не погнулся. Юноша был в своей привычной чёрной форме, но без плаща. Лицо — абсолютно бесстрастное, а взгляд устремлён строго в пол.

Я сразу заметила то, от чего сердце болезненно сжалось. На его руках, прямо поверх костяшек, белели тугие повязки, сквозь которые проступали бурые пятна. На лице и шее наливались недавние синяки. Но ведь у Жнецов не было вылазок за эти дни?..

— Прошу прощения за опоздание, — ровно произнёс Лео, проходя к столу. — Задержался в гарнизоне. С днём рождения, Каин.

— Садись уже, — Каин коротко кивнул на свободный стул, расположенный — по какому-то уродливому стечению обстоятельств — прямо напротив меня. — Мясо остывает.

Лео опустился на место, и между нами мгновенно выросла невидимая стена звенящей тишины. Воздух в Малом зале за долю секунды стал настолько тяжёлым, что дышать казалось почти невозможным.

Я подняла глаза. Лео смотрел на меня неотрывно, из-под полуопущенных ресниц. В его зрачках больше не было того безумного сумеречного шторма, что пугал меня в коридоре, но застыл какой-то немой упрёк. Я демонстративно опустила взор на его руки, туго замотанные плотными белыми бинтами. «Ты ломал кости в гарнизоне из-за меня?» — кричал мой безмолвный вопрос. Лео заметил этот жест, его челюсть дёрнулась, и он медленно, с заметным усилием отвернулся, уставившись в свою тарелку.

Эту паузу бесцеремонно разрушил Каин. Он громко опустил кубок на стол и хищно, с явным превосходством ухмыльнулся.

— Раз уж мы заговорили о союзах и Орионе... — Каин насмешливо оглядел присутствующих и остановился на мне. — Наш доблестный северный кавалер удрал обратно к дяде. Даниэлла, ты чем его так напугала? Неужели твой характер оказался холоднее их ледников?

Я вспыхнула, чувствуя, как щёки мгновенно зажгло густым румянцем. Отец резко поднял голову, отвлекаясь от своих мыслей, а мама тревожно нахмурилась. Я инстинктивно посмотрела на Лео. Он сидел неподвижно, продолжая изучать ужин.