Рассвет Элларии

Глава 24. Даниэлла

Главный зал сегодня напоминал сияющий, безупречно огранённый бриллиант. Я лениво поправила подол платья, расшитого у ворота, и на моих губах, как и полагалось, застыла дежурная, вежливая улыбка. Я послушно кивала проходящим мимо вельможам, лавируя между высокими фуршетными столиками, но в глубине души меня удушала привычная светская скука.

Увы, остаться наедине со своими мыслями мне не позволяли. Практически весь вечер меня неотступно сопровождал Роберт, бесцеремонно монополизировавший всё моё внимание.

Он был невыносимо, до тошноты избалован. Этот юноша вырос в роскоши северной автономии, привык, что мир вращается вокруг его капризов, и совершенно не умел скрывать своего высокомерия. Роберт лениво крутил в пальцах бокал, критически разглядывая здешние изысканные угощения, и то и дело ронял ядовитые замечания в адрес министров. От его наглого аристократического эгоизма меня изнутри так и подмывало швырнуть в него чем-нибудь изысканным.

И всё же... между нами существовало то, что я не могла объяснить. Стоило северянину наклониться чуть ближе, чтобы шепнуть очередную колкость, как моё ведьмовское восприятие испуганно и сладостно замирало. Это странное притяжение пугало силой, но одновременно кружило голову, как самое крепкое вино.

Мы вели свою личную, язвительную дуэль прямо под носами у гостей.

— Скажите мне, Даниэлла, — Роберт чуть подался вперёд, и шлейф его прохладного, пахнущего зимней свежестью парфюма коснулся моего лица. — Неужели вам действительно интересен этот парад притворства? Ваш Юлиан выглядит так, будто сейчас разрыдается прямо над своим уголовным кодексом, а Марк окончательно сломает тот несчастный подсвечник у стены. Столица Союза, а веселья меньше, чем на панихиде в Ригеле.

Я медленно повернула к нему голову.

— Если вам так скучно в наших «гранитных чертогах», Роберт, никто не держит вас. Вы всегда можете взять свой расшитый кафтан и вернуться обратно к обрушенным штольням. Уверена, Алистер найдёт способ занять ваше избыточное самомнение чем-то более полезным, чем критика нашего гостеприимства.

Юноша негромко, хрипло рассмеялся, и у меня по коже пробежала короткая, волнующая дрожь.

— Мне нравится ваша дерзость, — тихо процедил он, и его пальцы нарочно, как бы случайно, скользнули по мраморной столешнице, едва не коснувшись рукава моего платья. — Вы ведь играете роль. Строите из себя послушную министерскую дочку, а внутри у вас... огонь, который ищет выход.

Я почувствовала, как к щекам приливает густой румянец. Он читал меня как открытую книгу, бесцеремонно взламывая светскую защиту своей наглой, притягательной уверенностью.

— Вы слишком много на себя берёте, — шёпотом ответила я. — Мой огонь способен превратить ваши хвалёные электрические руны в горстку пепла, если вы переступите черту. Не забывайте, на чьей территории находитесь.

— О, я помню, — Роберт ухмыльнулся, и в его потяжелевшем взгляде проступило восхищение. — И поверьте... эта черта — единственное, что делает нашу дуэль по-настоящему захватывающей.

Я сделала плавный шаг назад, увеличивая дистанцию и обрывая контакт, после чего взяла с проходящего подноса бокал вина, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Шум праздника и шлейф чужих духов вскоре стали совершенно невыносимыми. Голова слегка кружилась — то ли от болтовни Роберта, то ли от терпкого напитка, который я залпом осушила прямо у фуршетной стойки, чтобы хоть немного заглушить тревогу. Оставив северянина в компании Юлиана, я незаметно выскользнула сквозь портьеры на широкую веранду, выходившую в сторону дворцового сада.

Ночной туман уже затянул раскидистые кроны деревьев, а морозный ветер мгновенно обжёг лицо и обнажённые плечи. Я судорожно вдохнула, опираясь ладонями о каменные перила. Наконец-то одна.

— Тебе стоит вернуться в зал. Здесь слишком холодно для лёгкого шёлка, — раздался из темноты тихий голос, от которого я невольно вздрогнула.

Я резко обернулась. В самом дальнем, неосвещённом углу веранды, прислонившись спиной к граниту, стоял Лео. Он почти полностью сливался с ночной темнотой: неподвижный, со скрещёнными на груди руками. Его спокойный, отрешённый взгляд был устремлён куда-то сквозь меня.

Какое ему вообще дело? Он бывал во дворце крайне редко, а теперь вдруг раздаёт советы.

— Ах, прости! — ядовито выплюнула я, делая шаг к нему и резко вскидывая подбородок. — Не знала, что теперь тебя поставили охранять веранду. Как служба идёт?

Лео даже не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он лишь молча продолжал смотреть на меня своими глубокими янтарными глазами, терпеливо вынося мой внезапный выпад, словно это был очередной тренировочный удар.

— Почему ты молчишь?! — мой голос сорвался на злой шёпот. Я подошла к нему почти вплотную и с досадой ткнула пальцем в его грудь, прямо туда, где под кожей скрывалась его глухая суть. Серебряный браслет на моём запястье жалобно звякнул.

— Мне нечего тебе сказать.

От этого ответа злость во мне вскипела ещё сильнее. Выпитое вино билось в висках, мешая контролировать эмоции. Как же он меня бесил!

— Где тот мальчик, который когда-то спасал меня в заброшенных подземельях и лепил оленей из чистой тьмы? — с непреходящей горечью выговорила я. — Ты стал бездушным. Безликим. Серая масса!

Я ожидала, что он начнёт оправдываться или сухо и привычно оттолкнёт меня. Но Лео лишь глубже вбирал в лёгкие морозный воздух. А затем его хвалёный контроль внезапно рухнул.

Он сделал стремительный, нечеловечески быстрый шаг вперёд, мгновенно разрывая дистанцию и нависая надо мной грозовой тучей. Моё ведьмовское восприятие испуганно захлебнулось: мертвенно-холодная Пустота, обычно запертая за сотней замков, вдруг бешено бросилась наружу. Аура, всегда статичная, сейчас пошла яростными волнами.

Его сильные, прохладные пальцы мёртвой хваткой перехватили мои запястья, не позволяя отвернуться. Он наклонился к моему уху так близко, что его горячее дыхание обожгло кожу, а отросшие светлые волосы мазнули по щеке.

— Роберт тебе не подходит, — тихо, но пугающе отчётливо произнёс Лео. — Он слишком высокомерен. Он видит в тебе лишь красивый трофей. Прекрати играть с ним в эти светские дуэли.

Моё дыхание мгновенно перехватило, а закипающий гнев растворился, уступая место оглушительному шоку. Я замерла, широко распахнув глаза и ловя ртом холодный воздух. Я всем своим естеством чувствовала, как бунтует, исходит неистовым жаром его нутро.