Рассвет Элларии

Глава 22. Даниэлла

После дипломатического ужина, где родители увлечённо перекраивали карту северных ресурсов, мне отчаянно требовался глоток воздуха. Чистого, не отравленного запахом изысканных вин и фальшивых улыбок. Накинув на плечи белую шёлковую мантию, я проигнорировала протесты служанок и ускользнула во внутренний двор резиденции, где располагалась главная гордость Ориона — знаменитый Ледяной сад.

Здесь царило безмолвное, пугающее волшебство. Вместо привычных зелёных кустов сирени и земляничных полян этот сад казался ожившей аквамариновой сказкой, созданной безумным скульптором.

Прогуливаясь по узким дорожкам, вымощенным белым полированным мрамором, я с искренним любопытством разглядывала местные магические растения. Массивные бутоны хрустальных роз, чьи лепестки состояли из тончайшего прозрачного льда, тускло пульсировали блёклым голубым свечением — остатками изначальной магии, запертой в накопителях Ориона. При каждом порыве ветра они издавали тихий стеклянный звон. Низкие кусты папоротников с резными листьями были покрыты слоем нетающего инея. Улавливая статическое электричество из воздуха, они то и дело вспыхивали крошечными, ослепительно-белыми искрами. Белоснежные зимние лилии распространяли тонкий, едва уловимый аромат горной свежести.

Я остановилась у одного из розовых кустов, протягивая руку в кружевной перчатке, чтобы коснуться ледяного бутона.

— Не советую, леди Даниэлла, — раздался сзади плавный, бархатный голос, нарушивший тишину. — Наш мороз коварен. Одно неосторожное прикосновение, и этот лепесток оставит на вашей нежной коже ожог, который не заживёт до самой весны.

Я медленно обернулась, мгновенно возвращая на лицо привычную маску дочери Председателя. Из-за прозрачной арки, мягко ступая по снегу дорогими сапогами, вышел Роберт. Племянник правителя Ориона сменил парадный кафтан на тёплый, подбитый серебристым мехом плащ, а на его запястьях едва заметно поблёскивали электрические руны. В светлых глазах юноши играл явный, хищный интерес.

— Роберт, — я слегка склонила голову. — Не знала, что северные лорды предпочитают вечерние прогулки по морозу вместо тёплых залов со столичным вином.

— Столичное вино Союза слишком сладкое для северян, миледи, — он усмехнулся, подходя ближе и останавливаясь рядом со мной. От него веяло сухим теплом и едва слышным треском статических разрядов. — К тому же я заметил, что прекраснейшая гостья этого вечера покинула зал с видом человека, готового казнить половину моих придворных. Я просто не мог позволить вам скучать в одиночестве.

— Вы преувеличиваете, — я повела плечом, кутаясь в мантию. — Мой вид обусловлен исключительно тем, что ваши хвалёные ледяные шпили навевают тоску. В Эллароне куда больше жизни, чем в этом сияющем хрустальном склепе.

— Склепе? Какое суровое слово, — Роберт притворно вздохнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение. Моя дерзость, кажется, только раззадоривала его. — Орион не мёртв. Он просто... сдержан. Мы не привыкли выставлять свои чувства напоказ, как это делают южане. Наша сила — внутри. Как и в этих цветах.

Он протянул руку, и с его пальцев сорвалась тонкая, аккуратная электрическая дуга. Она мягко окутала розу, и бутон изнутри вспыхнул ярким пламенем, заставив ледяные лепестки засиять подобно бриллиантам. Это было красивое, чисто демонстративное проявление силы.

— Впечатляет, — равнодушно отозвалась я, хотя моё ведьмовское восприятие чётко зафиксировало: его магия была искусственной, завязанной на те самые накопители, которые отец пытался у них выкупить. В этой энергии не было глубины. Впрочем, папа упоминал, что в мире есть маги, способные направлять стихии через внешние проводники, так что меня это не слишком удивило.

— Говорят, вы — истинная жемчужина Союза, — Роберт сделал шаг вперёд, его голос опустился до доверительного полушёпота. Он явно пытался играть роль галантного кавалера. — И я начинаю понимать правоту этих слов. Ваши родители строят великое государство. Но таким государствам всегда нужно сердце. И развитие.

Я посмотрела на его бледное, высокомерное лицо и мысленно усмехнулась. Я росла среди лучших политиков и интриганов Союза и видела этого юношу насквозь.

— Сердце государства — это пакты и законы, Роберт, — сухо ответила я, делая плавный шаг в сторону и продолжая прогулку по аллее. — По крайней мере, так утверждает мой отец.

— Ваш отец — гениальный стратег, но он слишком увлечён, — Роберт пошёл рядом, подстраиваясь под мой шаг. — Миром правят не чернила на пергаменте, а живые союзы. Кровь и преданность. Например... союз между Элларией и Орионом мог бы стать вечным, если бы его скрепило нечто большее, чем просто обмен руды на двигатели. Вы так не думаете?

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Я думаю, что на сегодня с меня достаточно дипломатии, — я капризно надула губы, останавливаясь у выхода из сада. — Мои пальцы ужасно замёрзли, а ваши северные лилии пахнут слишком резко. Я возвращаюсь в свои покои. Спасибо за прогулку. Она была... познавательной.

— Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, леди Даниэлла, — Роберт изящно поклонился, нагло перехватив мою руку и деликатно коснувшись губами тыльной стороны перчатки. — Думаю, мы прекрасно проведём время.

— Вы чрезвычайно торопите события, — тихо произнесла я, мгновенно сбросив столичную изнеженность. — И не вам говорить о том, кто и чем должен править.

Юноша замер. Из его взгляда в ту же секунду исчезла вся галантность южного образца. Он медленно выпрямился, и его бледное лицо в резком свете уличных фонарей показалось пугающе красивым. Роберт засунул руки в карманы своего роскошного плаща, оценивающе разглядывая меня с ног до головы. На его губах заиграла дерзкая, высокомерная усмешка.

— Ну надо же, жемчужина Элларона строптива, — лениво процедил он, делая медленный шаг ко мне. — Значит, под этим изящным бархатом скрывается зубастая хищница?

Он остановился в шаге от меня, насмешливо прищурившись.

— Вы, южане, так гордитесь своими пактами. Нацепили на себя чины, понаписали кучу законов... Но для нашего древнего Севера вы всё равно остаётесь дикарями. Выскочками, которые пытаются подчинить себе мир с помощью шестерёнок, угля и чернил.